logo
Russian Woman Journal
www.russianwomanjournal.com
Романтика и воспоминания
07 Марта 2015,
Марина Прозорова
(США, Мэриленд)

Подмосковные приключения

Предыдущий рассказ Марины Прозоровой:

 

Память - как фокусник, никогда не знаешь, что она вытащит из своих запасников. Но, по закону жанра, как правило, вытаскивает то - занимательный эпизод, то - веселый случай, а то - и забавных людей. А объединяет все это только моя память.
Танюля и Юра Дибобас были в числе самых близких друзей моих родителей.Танюлю я знала тысячу лет, и мы были на «ты». Она и мамина двоюродная сестра дружили со студенческих времен в Менделеевке. Обе – на десяток лет моложе родителей. Когда Танюля вышла замуж, то для меня ее муж стал «дядей Юрой», так как он был всего на пару лет моложе мамы и папы.

Танюля, привлекательная голубоглазая блондинка с прелестными ямочками на щеках, была не просто крупной женщиной – она была очень и очень крупной женщиной. А Юра был очень и очень грузным мужчиной небольшого роста, с полным лицом, обрамленным густой черной бородой. Карие глаза светились умом, и в них бегали чертики. Мыслил Юра весьма неординарно, его речь всегда была яркой, сочной и оригинальной. Вскользь брошенные слова выдавали широкую эрудицию в контрасте с летучими эпитетами народного фольклора.
Когда я на него смотрела, я думала о том, что хоть странная фамилия Дибобас и Карабас-Барабас рифмовались - небольшой рост и полное отсутствие агрессивности в облике сразу отметали даже внешнее сходство со сказочным героем.

Горя Юра хлебнул в своей жизни предостаточно. Прошел войну и был контужен. Разорвавшимся снарядом у него оторвало пальцы на одной ноге. Первая жена и дочь-подросток погибли в автомобильной катастрофе. И немудрено, что у него было больное сердце. При всем при том по натуре он был хохмач, а по профессии - врач-офтальмолог.
Дибобас имел обыкновение писать из отпусков остроумнейшие письма на рецептурных листках и обмениваться с отцом поздравительными телеграммами по поводу всех советских праздников. Содержание посланий, вероятно, вызывало восторг работников почтамта, а уж о нас и говорить нечего.Юра и отец писали всем друзьям художественно оформленные поздравления на дни рождения. Кожаные папки с сургучными печатями и шелковыми лентами пестрели фотографиями или собственными рисунками с таким залихватским, часто рифмованным текстом, который можно было зачитывать только после употребления определенного количества спиртного в очень тесной компании.

Годы улетали, как стайки испуганных воробьев, и незаметно стали подкрадываться юбилеи.
На 50-летии Юры отец встал, произнес весьма нестандартную речь и упомянул о том, что у них , у военных, есть такая традиция – при обмывании очередного звания, бросать в рюмку виновника торжества новую звездочку. Сказав это, папа протянул руку, достал стеклянный глаз из муляжа, стоявшего рядом на письменном столе, и опустил его в Юрину рюмку. Под общий хохот и добрые пожелания, присутствующие с удовольствием выпили.
Все взгляды были обращены на юбиляра, который, поставив пустую рюмку на стол, застыл в изумлении. Глаза в рюмке не было! Компания быстро сообразила, что произошло и чем это грозит.

Отец тут же сорвался с места, помчался на кухню, схватил дуршлак и повесил его в таулете! Боже мой, что тут началось! Дибобас закатился от смеха и… потерял сознание. У большинства людей от сильного смеха текут слезы, у слабого пола иногда отказывают другие сдерживающие центры. У Юры перехватывало дыхание и мозг, лишенный кислорода, отключался. Это длилось всего несколько секунд, что не мешало всеобщему веселью, так как присутствующие знали об особенностях организма юбиляра.

* * *

Каждую осень, когда в подмосковных лесах начинался грибной сезон, Дибобасы садились в машину и отправлялись в глухую деревеньку под Подольском. Юра, инвалид ВОВ, был владельцем роскошного инвалидного «Запорожца» - на зависть большинству безлошадного населения Москвы того времени.

Не знаю, каким образом он задружился с хозяином того дома, где они обычно останавливались, однако помню точно, что в деревне Юру обожали. Перед его приездом народ записывался в очередь, потому что он - будучи врачом - пользовал всех местных жителей. Причем лечил всех от всего, а не только от глазных болезней. Денег не брал, но больные по старой, доброй традиции тащили натуральные дары со своих огородов и садов. Юра не отказывался, чтобы никого не обижать. Когда наступало время отъезда, гостеприимный хозяин помогал загрузить «борзых щенков» в машину. Дибобас с трудом вталкивал туда же свое большое тело после того, как Танюля, скорчившись в три погибели, занимала свое место на переднем сидении. Несчастный «Запорожец» скрипел и пыхтел на обратном пути под тяжестью подношений.

Бывало и мои родители составляли им компанию. Пока Юра принимал больных, мама с Танюлей и папой собирали грибы в окрестном лесу. Папина корзинка всегда подвергалась тщательной инспекции, потому что отец был дальтоником. Все грибы для него были на одно лицо, поэтому он собирал все, что находил.
Шоссе от Москвы до Подольска не отличалось наилучшим качеством, как, впрочем, и все остальные пути-дороги. Сидеть в «Запорожце» с весьма слабыми амортизаторами длительное время было не слишком большим удовольствием.

В какой-то момент дамы, как те самые музыканты из образцовского «Необыкновенного концерта», «настоятельно попросились погулять».Юра остановил машину. Мама с Танюлей вышли, а отец последовал за ними, заявив, что намерен тоже прогуляться и собрать грибов. Это немедленно вызвало отрицательную реакцию мамы, которая пыталась отговорить отца от бесплодного занятия, мотивируя это тем, что ей надоело выбрасывать горы поганок и мухоморов. Отец не сдавался и требовал корзинку, мотивируя это, в свою очередь, правом на личную свободу действий. Женщины уступили перед таким исключающим возражения аргументом.
Поскольку путь был изучен вдоль и поперек, договорились, что грибники пойдут напрямик, а Юра, свернув с основной магистрали, будет ждать всю компанию на перекрестке грунтовых дорог, одна из которых вела в деревню.

Мама с Танюлей держались рядом, продолжая свои девичьи беседы и заодно собирая грибы. А папа удалился в гордом одиночестве, и вскоре они потеряли его из виду.
Через какое-то время подруги приблизились к условленному месту встречи. Когда деревья поредели и солнечные лучи стали свободнее пробиваться сквозь лесные заросли, они услышали многоголосые раскаты смеха, а затем их взорам предстали вереницы сельскохозяйственной техники, намертво застрявшей в четырех направлениях. Заинтригованные, они подошли поближе и увидели отца, который стоял в центре перекрестка, исполняя роль регулировщика движения.

При этом он был в чем мама родила, а пониже бедер был привязан майкой здоровенный молодой мухомор с ярко - красной шапочкой на конце. Отец поворачивался четким строевым шагом на все четыре стороны, имитируя руками движения: стоп, вперед, налево, направо - двумя огромными старыми мухоморами. При каждом повороте, мухомор, нахально торчавший перпендикулярно к телу, вызывал очередной приступ истерического смеха шоферни. Несчастные водители, уже изнывающие от этой картины, обессиленно висели на дверцах кабин или просто катались по земле, держась за животы.

«Запорожец» с Дибобасом внутри трясся неподалеку. Мама с Танюлей, мгновенно оценив ситуацию, убежали от греха подальше в кусты. Когда они, отсмеявшись, вернулись, представление подошло к концу – шляпки больших мухоморов отвалились. Отец с невозмутимым видом вышагивал с наглым молодым грибом на теле в сторону кустов, где была припрятана одежда. Наконец все успокоились и разъехались по своим делам, а наши путешественники продолжили путь в деревню после того, как Юру, в очередной раз потерявшего сознание от смеха, привели в чувство.

Приехали. После радостных объятий и поцелуев, женщины, во главе с хозяйкой дома, отправились на кухню собирать еду и раскладывать закуски для праздничного стола. Мама и Танюля, поочередно, появлялись с новыми блюдами в комнате.
Мужчины тем временем, как водится, занялись серьезными разговорами.

При обсуждении очень важной и волнующей всех политической проблемы отец достал из сумки пару бутылок «Столичной» и предложил «смазать это дело». Что, естественно, не вызвало никаких возражений у дискутирующих. Появились, откуда ни возьмись, три стопки. Отец разлил и, чокнувшись за встречу, выпили. Глаза хозяина дома захлопали от удивления и он, еще не веря в то, что произошло, произнес:

ВОДА?! Борис Сергеич?!
Юр, что - вода? –спросил отец.
Да нет! Водяра- чистой воды! – ответил Юра.
Странно, - продолжал отец, разливая по второй.
Ну, поехали! - и выпили по второй.
Лицо хозяина исказилось гримасой ужаса, и в голосе послышалась горькая обида:
Борис Сергеич! ВОДА!

Мужчины начали нюхать рюмки, и пришли к выводу, что, действительно, у папы и Юры была водка, а у хозяина дома – вода.
Ну это уж совсем никуда не годится, – сказал отец и сделал вид, что распечатал вторую бутылку.

Когда выпили по-третьей, из глаз бедного мужика натурально брызнули слезы.Отец сжалился, взял стакан, налил хозяину. Тот, трясущимися руками обнял сосуд и залпом хватанул стакан водки. Выражение лица смягчилось, слезы мгновенно высохли.
Розыгрыш был оценен по достоинству и прощен, и дальнейший день прошел в теплой и дружественной обстановке.

 

Марина Прозорова
(США, Мэриленд)

Предыдущий рассказ Марины Прозоровой:

 

Об авторе и другие произведения Марины Прозоровой

 

Отзывы и комментарии направляйте на адрес редакции

Опубликовано в женском журнале Russian Woman Journal www.russianwomanjournal.com -   07 Марта 2015

Рубрика:  Романтика и воспоминания

 

Уважаемые Гости Журнала!

Присылайте свои письма, отзывы, вопросы, и пожелания по адресу
 lana@russianwomanjournal.com



1000 нужных ссылок | Site map | Legal Disclaimer | Для авторов

Russian Woman Journal is owned and operated by The Legal Firm Ltd.  Company registration number 5324609