logo
Russian Woman Journal
www.russianwomanjournal.com
Романтика и мир женшины
16 Июня 2011, Четверг
Лариса Джейкман
(Англия, Hampshire)

Затмение в созвездии близнецов

Глава 15
Предыдущая глава повести:

TwinsМаленький серый городок встретил пассажиров такси снегопадом и по-настоящему зимним холодом. Машина подкатила к деревянному строению, похожему на сельскую больницу, и Мила была буквально вытащена из машины, почти насилком доведена до дверей и втолкнута внутрь холодного, сырого, пахнущего плесенью помещения.

Она вырывалась, пыталась кричать, но железные тиски мощных мускулистых рук ее попутчика не давали ей никакого шанса освободиться. Она подчинилась силе и окончательно поняла, что в большой опасности.

Мужчины переговаривались между собой, не обращая на нее никакого внимания. Потом они привели ее в одну из комнат, втолкнули туда, захлопули дверь и заперли ее снаружи на засов.
Мила, не долго думая, забарабанила в закрывшуюся дверь и закричала:
- Чего вы хотите от меня? Отдам я вам все свои деньги, выпустите, у вас же неприятности будут. Вы, наверное, не знаете, с кем связались?!
В ответ она не услышала ни слова и отчаянно заплакала, сев на скрипучую допотопную кровать, накрытую серым солдатским одеялом.
Зачем ее украли, она недоумевала. Никаких мыслей, кроме как о выкупе, ей на ум не приходило.
«Ну ничего, пусть только сунутся. Димка их изничтожит со своими бодигардами. Идиоты!» – думала Мила и просчитывала варианты побега.
Она подошла к окну и только тут сквозь заиндевевшее стекло заметила на нем решетку.
- Да, основательно подготовились, - сказала Мила и решила, что видимо, у них такой бизнес, похищать людей и требовать выкуп. Для этого они и держат этот дом, отстойник для жертв.

Побег отменялся, нужно было придумывать что-то еще, но сидя запертой в этой комнате, придумать она, естественно, ничего не могла. Хотел ведь Дима купить ей сотовый телефон, «новомодное нововведение», как он выразился, а она заупрямилась, отказалась. Решила, что вещь это надоедливая и бесполезная, да к тому же и дорогая для игрушки. А сейчас поняла, что сделала глупость, в данной ситуации эта игрушка была бы незаменима.
Мила села на кровать и стала ждать. Должен же к ней кто-то прийти в конце концов. Засов снаружи заскрипел часа через два. Мила успела немного вздремнуть. Она страшно проголодалась и замерзла. В комнату вошли двое совершенно посторонних и незнакомых ей людей. Они уставились на нее и рассматривали, как диковинку.

- Что вам нужно? – с вызовом спросила Мила и забилась в угол, сидя на кровати с ногами.
- Не пойму я что-то, - сказал вдруг один, высокий красивый парень, если красота в данной ситуации была уместным отличительным признаком, – она и не она. Черт ее знает!
- Привет, красотка! – сказал другой. – Не узнаешь? А я тебя узнаю, хоть ты и преобразилась. Ну теперь уж я своего не упущу, - сказал он и вплотную приблизился к кровати.
- Подожди, Гарик. – сказал ему первый и обратился к Миле: - Ты в западне. Мы искали тебя целый год. Это ты заказала Марата слесарю? Или сама убила его, а мужика подставила? Говори, твоих рук дело?
Миле на минуточку показалось, что она сходит с ума.
- Ребята, вы что, не в своем уме?! Какого Марата? Какому слесарю? Что вы несете?
- Не прикидывайся, не поможет. Колись, давай. Если не ты, то кто, за что и почему? Где деньги и товар, у него еще оставалось до черта, - вопрошал красавчик.
- Реализовала, а денежки прикарманила, неужели не ясно? А старикан теперь парится на нарах, подыхает, как собака! – вынес предположение, не терпящее возражений, второй, рябой и несимпатичный мужчина, одетый в длинный серый плащ с претензией на кожаный.
«Дерматин» – мелькнуло у Милы в голове, и она смело ответила:
- Так, давайте разберемся сначала. Вы выдаете мне кучу ненужной информации. Уверяю вас, она не имеет ко мне никакого отношения. Я не тот человек, за которого вы меня, вероятно, принимаете.
Ее собеседники переглянулись. Красивый неопределенно пожал плечами, как бы выражая свое сомнение, а второй сказал:
- Да она это! Я ее из тысячи узнаю. Всегда трахнуть хотел, но Марат разве дал бы.

От этих слов Милу передернуло. Отсутствие какого-то Марата, который наверняка защитил бы ее в этой ситуации, плохо подействовало на девушку. Она вдруг набралась решимости и сказала:
- Это уже переходит всякие границы. Я вам заявляю, я не знаю никакого Марата, никакого слесаря я не убивала, никакой товар не реализовывала. Я врач, психотерапевт, психоаналитик, пишу диссертацию, приехала из Москвы на конференцию молодых ученых, зовут меня Людмила Лагутина. Что еще вам нужно знать?! – Мила говорила с надрывом, почти плакала, но старалась сдерживаться изо всех сил, ей не хотелось показаться слабой перед этими подонками, а то они ее в бараний рог согнут.

Красивый парень подошел к Миле вплотную, взял ее за подбородок и слегка приподняв лицо, стал внимательно вглядываться в него.
- Запах от вас, мадам, умопомрачительный. Что за духи?
- Клема. Какое это имеет значение или отношение к убитому Марату?
Красавчик ухмыльнулся и отпустил Милу.
- Ладно, пошли, посовещаться надо, - сказал он рябому, и они вышли из комнаты, снова закрыв ее на засов.
- Негодяи! – зло проговорила Мила.
Она долго сидела, глядя в одну точку и пытаясь сообразить, что же все-таки происходит. Она понимала, что ее явно с кем-то спутали, но как это доказать?
«Ну что они, совсем идиоты, не могут разобраться, что я не тот человек. Не могу же я как две капли воды быть похожей на кого-то!» – размышляла Мила и продумывала убедительные доводы, которые она могла бы привести при следующей беседе. Вдруг она услышала за стенкой приглушенные голоса. По тембру и характерным интонациям она узнала голос красавчика, но слов разобрать было невозможно. Под ее кроватью стояла пустая трехлитровая банка. Рябой с усмешкой намекнул, когда уходил, что Мила может использовать ее при крайней нужде.

«Не дождетесь!» – зло подумала девушка и нашла банке другое применение. Она приставила дно банки к стене, за которой слышались голоса, а ухо приложила к горлышку. Отличный трюк, хорошо, что она знала о нем. Теперь ей стало почти отчетливо слышно, о чем разговаривали ее похитители.
- Не может она так прикидываться! – это явно голос того красивого парня, к которому Мила испытывала каплю доверия. – Она же грубая, выражалась, как извозчик. Что я не помню что ли?
- Да брось ты, Барон, у нее денег вагон, за такие бабки, блин, преобразишься. И она же не хочет, чтобы мы ее узнали, вот и выпендривается. Хитрая сучка! – Это явно Гарик настаивал на своей правоте.
- Мне тоже кажется, что это не она, честно говоря, - встрял в разговор еще один, мало знакомый Миле голос. – Внешне похожа, я поэтому ее и сцапал. Но потом чего-то засомневался, во-первых Настасья мускулистая бабенка, а эта хлипкая какая-то, у нее никакой силы в руках нет.
- Ну и что? А морда – не ее скажешь? Она это, как пить дать, - утверждал Гарик.

Но Мила уже потеряла интерес к разговору. У нее в голове стала вырисовываться картина странного, мало ей понятного пока недоразумения. Упоминание имени Настасьи, то есть Насти, вдруг укололо ее, перед ее глазами сразу же всплыло то давнее письмо, написанное некрасивым размашистом почерком, письмо о несчастной Насте, которая пропадает, как сыр в мышеловке.
«Стоп! Настя! Морда ее, как сказал Гарик. Что же это значит, я похожа на Настю, да так, что меня даже с ней перепутали? Кто она?» – Мила не успела додумать свою мысль, заскрипел засов, и все четверо ввалились в ее комнату.
Мила так и сидела на кровати с банкой в руках, и Гарик громко заржал.
- Мы кажется не вовремя, братва. Настюха только пописать собралась, а мы тут как тут.
- Проводите меня в туалет! – сказала Мила зло и настойчиво.
- Я могу! – тут же встрял рябой, неприятный Гарик.
- Заткнись! – оборвал его Барон, и сказал Миле: - Иди, дверь напротив, чуть-чуть правее.

Мила пробыла в грязном затлхом туалете минут пять и за это время обдумала то, что внезапно пришло ей на ум.
«Они считают, что я Настя, скорее всего, та самая, о которой идет речь в том письме. Здесь явно какая-то тайна, которую даже Дима от меня скрывал, я помню, каких душевных сил это ему стоило. Может быть, Настя моя сестра? Двоюродная? Но двоюродные сестры не могут быть похожи как две капли воды. Тогда что же, родная? Что же выходит, что мы с ней близнецы? Тогда где же она, почему не живет с нами?»
Но на эти размышления у Милы уже не было времени, кто-то громко звал ее, скорее всего Гарик.
- Ладно, это я потом выясню. Главное, убедить их в том, что я не Настя. И пусть они меня отпустят.
Мила вернулась в комнату, полная решимости. Она понимала, что не должна заводить разговор первой, если она произнесет имя Настя сама, они поймут, что она все знает и пытается замаскироваться под чужим именем.

- Так, товарищи! Давайте все сначала, еще раз и по-хорошему. Мне кажется, я понимаю, в чем дело и постараюсь вам помочь разобраться, но только, если вы будете вести себя цивильно. Договорились? – спросила она, решительно войдя в комнату и усевшись снова на кровать.
- Ну-ка, ну-ка, интересно послушать, что ты нам за байку расскажешь, - с недоверием и насмешкой в голосе проговорил Гарик.

Двое других, которые привезли ее на машине, молчали, а Барон, настоящего имени которого она так и не знала, сказал спокойно:
- Послушай, как тебя там, Людмила или Настя, мы ищем Настю Старицыну. Она нам по-крупному задолжала. Ты похожа на нее, ну вылитая, скажем. Почему ты называешься другим именем, мы не знаем. Неприятности нам не нужны, нам нужна Настя. И ты, если ты не она, не можешь ничего о ней не знать. Ты, скорее всего тогда ее сестра, вы двойняшки. Где она? У тебя два варианта спасения, либо ты все же Настя, тогда ты колешься, рассказываешь все, как есть, отдаешь нам деньги, отрабатываешь кое-что и катишься на все четыре стороны. Либо ты не Настя, а действительно Людмила, тогда ты говоришь нам, где твоя сестра. Мы ее находим, а тебя отпускаем. Ну что? Будешь думать, или сразу к делу?

- Мне думать не о чем. Тут какое-то недоразумение…
- Так, даже не начинай! – прервал ее Барон. – Это не входит в программу переговоров. Я повторяться не люблю. Ты же не хочешь, чтобы Гарик с тобой разбирался? Один на один? А то он готов! Посмотри на него, он на низком старте. Будешь упираться и не отвечать на поставленные мною вопросы, оставим тебя с Гариком, он все к утру выяснит.
У Милы похолодело внутри. Она почувствовала, что последняя ниточка надежды на спасение у нее рвется. Красивый, как ей показалось расположенный к ней Барон, видимо терял терпение и не желал больше выказывать ей своего добродушия.
- Хорошо, - сказала Мила примирительно, дайте мне подумать. У меня есть одна зацепка, надеюсь, она прольет свет на это, я настаиваю, недоразумение.
- А чего тут думать? Есть зацепка, давай, выкладывай. Только не лепи горбатого, ладно? Мы ведь туфту от правды сможем отличить, хоть и не ученые психотерапевты.

Гарик опять заржал и даже схватился за живот.
- Ой, не могу! Ученая она, диссертацию пишет, на конференцию приехала! Придумает же такое.
- А это легко доказать, между прочим, - сказала вдруг Мила. - Я могу дать вам телефон, позвоните и узнайте. Хотите, пойдемте со мной на конференцию, послушайте мое выступление. Я не смогу там выступать, если я не из научных кругов. Ваша Настя была кто, врач? Имела отношение к психиатрии? Я там, на конференции, зарегистрирована, между прочим, и удостоверение мне выдадут с фотографией.
- Ну это все очень сложно. Никто туда разбираться не пойдет, как ты сама понимаешь.

Давай что-нибудь попроще, более доступное простым неотесанным фраерам. - Барон говорил спокойно, но с некоторой издевкой в голосе, как показалось Миле.
- Хорошо, тогда другой вариант. Да, я знаю о существовании некой Насти, которая имеет какое-то отношение к нашей семье. Мне кажется, что это семейная тайна, в которую меня никогда в жизни не посвящали. По неизвестной мне причине.
- Вот это уже другой разговор. Уже теплее, ну-ну, продолжай, - примирительно проговорил Барон.
- Но я не знаю, где она. Мы никогда в жизни не встречались…
- Да врет она, Барон, не слушай ты ее. Давай лучше я ей займусь, я из нее вытрясу правду, совмещу полезное с приятным, – мерзким неприятным голосом проговорил Гарик, и Миле опять стало не по себе.

- Ты из меня ничего не вытрясешь, подонок, - злобно проговорила Мила и обратилась к Барону: - Я не буду больше ничего говорить, пока этот тип здесь. Все!
- Че-го?!! Я не понял? Это кто тут условия ставит? Ну я тебе покажу «подонок»! Сейчас оттащу тут при всех, будешь мне язык распускать, стерва!
Мила испугалась, но виду не подала. Когда Гарик с налившимися кровью глазами направился в ее сторону, она встала, быстро подошла вплотную к Барону и сказала:
- Мы можем поговорить наедине? Ну не дурак же ты, понимаешь, что я не Настя! Отправь этих молодых людей, я постараюсь все тебе объяснить.
Барон ухмыльнулся, ему видимо льстило, что Мила держит его тут за главного, уважаемого человека и властно проговорил:

- Давайте, выйдите все. Гарик, стоп сигнал. Не кипятись, у тебя будет возможность позабавиться, если мадам будет делать из меня дурака, я тебе обещаю. Пока я в твоих услугах не нуждаюсь.
Гарик хрипло выругался, глянул на Милу, как удав на кролика, но она спокойно выдержала этот взгляд и даже слегка улыбнулась ему, торжествуя свою маленькую победу.
Когда все вышли, она сказала:
- Прежде всего, дайте мне чего-нибудь поесть. Где моя сумка? У меня там яблоки есть. И чашка горячего чая не помешала бы. Я не могу на голодный желудок сосредоточиться.
Барон внимательно посмотрел на Милу, потом подошел к ней сбоку, рассмотрел еще раз ее профиль и вдруг сказал:
- Пошли.
- Куда? – испуганно спросила девушка.
- Пошли, пошли, не бойся.

Они вышли из комнаты, прошли по длинному коридору, миновали соседнюю комнату, из котрой доносились громкие возбужденные голоса и пахло сигаретным дымом, и подошли к застекленной запертой на ключ двери. Барон открыл ее и пропусти Милу вперед. Она изрядно удивилась, оказавшись в просторной, чистой и хорошо обставленной столовой. Овальный стол на шесть персон был накрыт бирюзовой скатертью, тяжелые шторы такого же цвета висели на больших зарешеченных окнах. Вдоль стены располагалась красивая инкрустировнная стенка с множеством посуды, сервизов и хрусталя. В углу стояло искусственное цветущее деревце, под ним кожаный диван и стеклянный кофейный столик. Пол был покрыт дорогим и огромным зеленым, по-видимому, персидским ковром, а с белоснежного потолка свисала массивная хрустальная люстра. Мила остановилась как вкопаная посреди этой роскоши и даже не пыталась скрыть своего изумления.

- Это у нас апартаменты для приема важных гостей. Проходи, располагайся. Ты мне нужна, как воздух. Понимаешь, я завис с этими пропавшими деньгами. Скажи честно, ты в курсе дела?
- Я клянусь тебе, не в курсе! Я не знаю ничего. Если вы меня даже убьете, это будет бесполезная жертва. Но я смогу, вернее, постараюсь вам помочь, спасая себя, разумеется. Но только на определенных условиях.
- Нет, так не пойдет. Никаких условий. Я тут не один. Это моя команда, нас четверо, вообще-то больше в моей группировке, конечно, но остальные к этому делу не причастны. А мы четверо уже больше года расплачиваемся за…ладно, это неважно. Мне нужно знать, где деньги убитого Марата. Все! Если я их добуду, я спасен. А ради своего спасения я пойду на все.
Барон откровенничал перед Милой, сам того не желая. Ей усилием воли удалось все же его разговорить, и она похвалила себя за это. Потом он вышел не надолго, заперев при этом Милу на ключ, а когда вернулся, принес кипяток, банку растворимого кофе, печенье в вазочке и сахар. Достал из буфета тоненькие фарфоровые чашки и предложил Миле сделать кофе.

- Есть тут нечего, кусок старой соленой рыбы тебя вряд ли устроит, а больше я ничего не нашел, - сказал он ей и уселся за стол напротив.
- Послушай, Барон. Однажды я случайно наткнулась на письмо, адресованное моему отцу. Какая-то незнакомая мне женщина писала ему о некой Насте, причем писала так, что та, якобы, отбилась от рук и пропадет, если будет вести беспутный образ жизни. Еще она писала, что лучше бы мои родители забрали бы нас обеих, а то нас, мол, разлучили, а теперь Людмила, то есть я, живу, как сыр в масле, а Настя пропадает.
Барон пил кофе, слушал Милу очень внимательно, а когда она закончила, спросил:
- Ну и что? Что из этого следует? Я что, должен расплакаться от сострадания?
Мила проигнорировала его дурацкую реплику и продолжила:
- Сдается мне, что мы с этой Настей все же сестры-близнецы. Почему и зачем нас разлучили, я, клянусь, не знаю. Мои родители никогда меня в это не посвящали. В настоящий момент вы просто спутали меня с ней, но я смогу найти ее. Я подниму на ноги всех! Да к тому же мой родной брат имеет фирму, он мне поможет, у него там наверняка первоклассные сыскари есть. Мы отыщем ее.

- И что же, ты вот так запросто сдашь мне сестренку?
- А что мне остается делать? Я жить хочу, Барон, или как тебя там? Но я уже сказала с самого начала, что сделаю это только при определенных условиях.
- При каких? На деньги претендуешь?
- Представь себе, нет. Я помогу вам выйти на Настю только при условии, что вы ее пальцем не тронете. Разбирайтесь с деньгами, с убитым Маратом, наверняка, это не она. Но чтобы девчонка осталась в живых и после разборок была в безопасности, причем, чтобы она сама мне это подтвердила. Тогда я про вас забываю навсегда. В противном случае я сдам всю вашу шайку-лейку.
- Интересно получается. Мы, значит, тебя отпустим, ты поедешь, якобы, искать сестрицу, и пропадешь с концами. Я что, похож на идиота?
- Нет, я дам тебе номер телефона своего брата, вернее, его фирмы. Ты будешь держать руку на пульсе событий, сможешь звонить ему в любое время, через него и связь держать будем. Он мне поможет, я уверена.
- Хороша, подруга. Сестренку сдаст не за понюх табаку, брательничка подставляет.
- А мне нечего за брательничка бояться. У него солидная фирма в Москве, он поставляет высококлассных бодигардов, сыщиков и охранников, вам с ним не тягаться. А насчет сестренки я уже сказала, главное, чтобы вы сохранили ей жизнь. Это мое основное условие. Остальное меня не касается. Я же отдуваюсь за нее сейчас!

Барон, казалось, задумался. Молчал он минут пять, потом вдруг сказал:
- Ладно, я подумаю. Но только у меня тоже есть условие. Первое, мы должны переговорить с твоим братом.. Я буду с ним говорить.
- Хорошо, а второе?
- Второе, ты мне должна одну ночь. Я увезу тебя отсюда. Мы проведем время в приятном месте.
- Нет, Барон. Это условие невыполнимо. Можешь изнасиловать меня, но тогда тебе придется меня убить, так как мой брат тебя уничтожит. А убив меня, ты ничего не узнаешь про Настю и не добудешь своих денег. Кстати, сколько их там? О какой сумме идет речь? – Мила пыталась выглядеть делово и вести переговоры спокойно и рассудительно.

- Много, больше, чем ты можешь себе представить. Короче, мне нужна твоя сестра. Я готов поверить, что ты не Настя, черт бы ее побрал, но одну я тебя тоже отпустить не могу. Мы поедем на поиски вместе.
День уже клонился к вечеру, когда Барон вывел Милу на улицу, посадил в машину и повез в Санкт Петербург.

Она успела прибыть в гостиницу до полночного часа. Ее ждал заказанный номер, и она попросила еще один для своего «ассистента», который прибыл, якобы, неожиданно.
Барон стоял рядом, радушно улыбался смазливой девочке-администратору, и та, поддавшись обаянию красавца-ассистента, отыскала-таки свободный номерок, всем своим видом давая Барону понять, что она рассчитывает на интимную благодарность.
Мила не взялась бы стопроцентно утверждать, но на восемьдесят процентов была уверена в том, что Барон отблагодарил бы отзывчивую служащую, но он не желал упускать Милу из виду.
- В чьем номере обоснуемся, в твоем или моем? – задал он Миле вопрос, который поверг ее в смятение.

Она негодующе уставилась на него своими огромными глазами и не сказала, а буквально прошипела:
- Ты что, совсем спятил? Я не могу здесь себя компрометировать. Что обо мне подумают?
- А мне плевать как-то, что о тебе подумают. Я же не могу одну тебя оставить, ты же понимаешь.
- Почему?! Куда я денусь? У меня завтра серьезная работа начинается, если я не буду принимать в ней участие, вся моя карьера пойдет насмарку. Я тут не в бирюльки играю, между прочим!
Но Барон не прослезился от сочувствия, он только посмотрел на Милу и, как будто не слыша ее, сказал:
- Спать я буду у тебя, наверняка в номере есть кресло. Мне нужно быть уверенным, что ты никому не звонила. Все, разговор окончен, пошли.
Мила готова была убить этого настойчивого, беспардонного, нахального парня, который вмешался в ее жизнь, сделал ее невыносимой, а все из-за какой-то Насти! Ну при чем здесь она, Мила? Почему она должна страдать только потому, что она на кого-то похожа?
Полная негодования, злая и расстроенная девушка пошла в свой номер и решила не обращать больше внимания на своего провожатого.

«Пусть делает, что хочет, буду его игнорировать, как пустое место», - подумала она и поняла, что спать ей сегодня ночью все равно не придется.
Так и пролежала она с открытыми глазами почти всю ночь, только изредка впадая в полудрему. Уснуть было все равно невозможно, Барон храпел, неудобно устроившись на маленьком двухместном диванчике, но Милу стерег строго. Пару раз она поднималась в туалет и один раз просто так, чтобы проверить его. Но всякий раз она слышала его голос:
- Куда? Чего не спишь? Из номера тебе не выйти, даже не надейся.
Он и диванчик придвинул к самой двери, так, что ей действительно не выйти. Барон ходил с Милой на конференцию, правда, на докладах не присутствовал, но постоянно стоял у дверей аудитории и дожидался ее. Он был с ней неразлучен, и со стороны могло показаться, что это заботливый и любящий супруг переживает за свою жену и оказывает ей всякую моральную поддержку.
Через четыре дня все закончилось, можно было отправляться домой. Мила выступила со своим докладом совсем неважно. Тут сказались и бессонные ночи, и треволнения, и страхи. Она и выглядела усталой, и доклад получился сбивчивый, не совсем логичный и неубедительный.

- Ничего, коллега, - сказал ей старый добродушный профессор, - вы только начинаете. Есть зерно, есть! Работайте, трудитесь. Вы умны, у вас все получится.
Мила даже расплакалась от таких слов, а Барон поднес ей чистый платочек, приобнял за плечи и благодарно улыбнулся профессору. Мила не могла ни с кем поделиться своими проблемами. Во-первых, она тут никого не знала, во-вторых, что бы она сказала? Что ее какая-то шайка бандитов подозревает в убийстве своего товарища и в краже его денег? Нет, это было невозможно, да к тому же Барон не отходил от нее ни на шаг, только в аудиториях она оставалась без него, но там был слишком серьезный контингент, чтобы делиться с кем-то такими вещами.
Миле нестерпимо хотелось уехать домой, она знала, кто ей поможет: Дима! Любимый дорогой Димочка сделает все, чтобы вырвать ее из цепких бандитских лап. И тогда уж этому красавчику мало не покажется.

А Барон в свою очередь видимо тоже опасался чего-то. Скорее всего того, что у Милы действительно крутой брат, и им еще предстоит серьезная разборка. Но она будет касаться только Насти, Милу же он не трогал, не приставал к ней и не домагался. Он не желал, чтобы во время разборки с ее братом его упрекнули бы в насилии над этой заумной интеллигентной козой. Так он прозвал про себя Милу и вычеркнул ее из числа возможных любовниц, которых у него и так было неимоверное множество.

 

Глава 16

TwinsС понедельника Настя приступила к обязанностям няни, с утра в половине девятого она прибыла к Хромушиным, Олег был уже собран, одет и дожидался ее с нетерпением.

- А когда мы в музей пойдем? Сегодня? – тут же спросил он, увидев Настю в прихожей.
- Нет, - ответила она, - сегодня уже не получится.
- Почему-у-у?! – протянул Олежек и глянул на Настю взглядом, полным мольбы.
- Олег, папа же сказал тебе, что для этого ты должен себя хорошо вести. Помнишь?
- А что я делаю? Я не капризничал, мам, скажи ей!
- Ты не поздоровался, Олег. А это первое, что ты должен делать, когда видишь знакомого человека сегодня первый раз. И еще, «скажи тете Тане», а не «ей». Это невежливо. Надо исправляться.

- Вот видишь, я сколько тебя учила! И в садике тебе всегда замечания делают. Правильно тетя Таня заметила, невежливо разговариваешь, - увещевала Наталья, завязывая сынишке пушистый синий шарфик.
Он явно приуныл, замолчал, вздохнул и, пожав плечами, сказал:
- Ну и ладно. Пойдем завтра. Я завтра с ней… с тетей Таней поздороваюсь.
- Хорошо. А пока пошли. Во сколько мне его забирать, Наталья Ивановна? – спросила Настя.
- Заберите его сразу после занятий. Дневной сон у них с двух до четырех, и вы, вероятно, в это время заканчиваете. Пока доедете. Вот, возьмите ключи.
Настя взяла небольшую связку ключей воистину «от квартиры, где деньги лежат» и почувствовала себя почти у цели.
В тот же день, придя с Олежкой вечером домой, она первым делом повела его в ванную комнату вымыть руки перед едой и быстро огляделась. Нет, слава богу, ремонта тут явно не было. Все было, как прежде. Красивая кафельная плитка на полу и на стенах. Ванна заделана полированой деревянной панелью, значит, скорее всего, все в порядке. У Насти отлегло на душе. В ее мозгу всплыли воспоминания, как когда-то Марат делился с ней величайшей тайной, он показывал ей, где держит деньги и убеждал ее, что об этом месте знают только два человека на свете, он и она.

Но Марат ошибался. Он просчитался насчет еще одного, вроде бы и неважного, но, как оказалось, вполне смышленого человека, работяги, слесаря, замкнутого неразговорчивого Егора Никитича, который все же просек, в чем дело, и прервал жизнь Марата именно потому, что догадался, зачем тот заставил его делать тайник под ванной.

* * *

Марат Пылин, будучи живым, вел свои дела добросовестно. Он был важной фигурой в наркобизнесе местного масштаба. Через него проходила вся партия кокаина, поступавшая в их город, он был ответственным за реализацию, за сроки реализации и за наличку, получаемую от продажи. Отчитываться о проделанной работе он был обязан только перед одним человеком, никому не известным и живущем в Санкт-Петербурге. Человек этот в Маржуйске никогда не показывался, Марат сам наведывался к нему всего три раза в год, привозя отчеты и деньги. Товар он получал с посыльным, каждый раз с разным. Деньги на протяжении четырех месяцев он обязан был копить и привозить наличными своему шефу в строго оговоренное время, ни часом раньше, ни часом позже.

Таким образом на Марата Пылина ложились две огромные ответственности. Во-первых, он должен был иметь в своем распоряжении надежных людей, реализующих товар. Причем, их не должно быть много, по инструкуии, человека три, не больше. В его штате насчитывалось, правда, четыре, Настя, Валерий Баранов, по кличке Барон, держащий свою группировку в Колпино, и еще двое, входящих тоже в группировку Барона. Настю Марат держал при себе, особняком. Она почти не сталкивалась с Бароном, хотя он, конечно, знал о ее существовании, и они неоднократно мельком встречались на разных сборищах, вечеринках и сабантуях. От Колпино до Маржуйска было три часа на электричке. Вроде бы и близко, и в то же время не в одном месте. Это тоже была задумка Марата, держать людей на расстоянии.

Вторая ответственность, ложащаяся на плечи Марата, была не менее важной. Он обязан был обеспечивать сохранность наличных денег в течение четырех месяцев, по возможности превращать их в доллары, так они занимали меньший объем. За четыре месяца сумма, надо сказать, накапливалась немалая, порой превышающая четверть миллиона долларов, и Марат никогда, ни разу не имел с этим проблем. Работу свою он выполнял тихо, спокойно, а для денег придумал очень надежный тайник.
В квартире, которую Марат приобрел для себя, находилась большая, довольно просторная ванная комната. Сама ванна тоже была внушительных размеров, что привело Марата на мысль сделать тайник для денег именно здесь. Он нашел слесаря, Егора Никитича, пообещал ему хорошо заплатить, если тот сделает ему под ванной большое углубление, желательно на всю длину ванной, забетонирует его по-хорошему и накроет съемными панелями, которые выглядели бы как дощатый пол, но в то же время легко бы снимались и ставились на место. Ванну он попросил заделать снаружи так, чтобы на первый взгляд никому и мысль в голову не приходила, что вся это конструкция легко собирается и разбирается.

- Понимаете, Егор Никитич, нужно, чтобы все это выглядело, как капитальный монолит, и проверьте пожалуйста всю сантехнику под ванной, чтобы нигде не подтекало и не капало, заделайте намертво все стыки на трубах.
- Что вы там хранить-то собираетесь? Золото-брильянты? Так куда ж такую яму огромную? Туда их целую тонну можно засыпать, - поражал Марата своей догадливостью незатейливый слесарь.
Марат растерялся. Ему не хотелось, чтобы подобные мысли копошились в голове постороннего человека.
«Надо будет его как-то устранить» – промелькнуло у Марата в голове, но слесарю он все же ответил как можно беззаботнее:
- Да ну что вы, бог с вами! Если бы у меня было столько золота, я бы не в Маржуйске прозябал, а где-нибудь на собственной вилле в Майями с собственным пляжем и яхтой.
- Ну-ну, а то как же! Все туда стремятся, да не всем судьба. Ну ладно, мне нет дела до ваших тайников, сделаю, все что заказано, не беспокойтесь. Две недели сроку, двести долларов, сто вперед, сто по окончании. Завтра приступлю.

- Хорошо, голубчик, - ответил Марат, протягивая Егору Никитичу стодолларовую купюру, - только вот еще что, об этом хранилище, тайнике, как вы его назвали, никому ни слова! Вы делаете у меня в ванной комнате ремонт, кладете плитку, чините сантехнику. Все! Это понятно? – переспросил Марат, протягивая слесарю еще двадцать долларов и бутылку спирта «Рояль».
Егор Никитич посмотрел на дары, взял их благосклонно и ответил:
- Да уж само собой, не дурак я, Марат… не знаю, как вас там по батюшке. Ни одна живая душа не узнает, спите спокойно.
Слесарь выполнил заказ Марата на все сто процентов. Теперь Марат имел не только великолепную ванную комнату, отделанную изумительной, розово-персиковой с золотом чешской плиткой, но еще и отличное хранилище для денег, потайное, вместительное, надежное, получше любого сейфа.
Когда все было готово, и Марат рассчитался с Егором Никитичем, он пригласил к себе Настю и сказал ей:
- Настасья, я хочу доверить тебе одну тайну, но ты можешь отказаться. Дело в том, что ты должна хранить ее, иначе твоя жизнь будет в опасности.
- А зачем она мне, эта тайна? Я и без нее живу неплохо, по крайней мере, мне ничего не угрожает.

- Ты мой компаньон, единственное близкое, доверенное лицо. Я веду крупный денежный бизнес, имею на хранении огромное количество наличных денег. Ты должна знать, где я их храню. Если со мной что-нибудь случится, то все ложится на твои плечи. Что ты будешь с этими деньгами делать, как передавать их моему шефу, это твое дело. Но ты должна знать, где они хранятся.
И Марат показал Насте тайник. Она даже вскрикнула от удивления:
- Ничего себе! Сколько же туда денег можно напихать? Лимон, два, три?
- Трудно сказать. Но не в этом дело. Главное, сколько бы их ни было, ты должна знать, где они и как их достать. Теперь ты понимаешь, как это важно, держать язык за зубами. Лучше забудь об этом тайнике до тех пор, пока я… пока меня не станет. Это так, на всякий случай.
Настя о тайнике, конечно, забыть не могла, но старалась никогда не думать о нем. Ей-то что, она за деньги, слава богу, не ответственная, Марат жив, здоров, да и что с ним случится? Насте тогда казалась, что им ничего не угрожает, они обеспечены работой, деньгами, все идет, как по маслу, волноваться не о чем.

Все собственно говоря так и было. Марата в городке побаивались, уважали и не трогали. Не любил и не уважал его только один человек, слесарь Егор Никитич, который затаил на него непонятную, ревностную злобу.
- Чертов корсак! Воротила денежный! Ишь ты, тайник ему понадобился! Да туда вагон денег можно загрузить. За дурака меня держит, думает, если я черную работу делаю, так и мозги у меня куриные? Ну я тебе покажу, сукин ты сын, - проклинал он Марата и решил обокрасть его, причем обокрасть полностью, забрать все, чтобы ни копейки, ни гроша этому узкоглазому не осталось.
Егор Никитич стал выслеживать свою жертву. Он мечтал о том, чтобы тот куда-нибудь уехал, оставил квартиру без присмотра, но Марат почему-то никуда не уезжал. Тогда он попытался организовать дорожное происшествие, чтобы бизнесмена сбила машина, к примеру. Грузовик хорошо, у него даже был один водитель-пьянчужка на примете, но Егор Никитич побаивался, вдруг тот выдаст его, если будет пойман?
«Нет, лучше никого в это дело не вовлекать, самому надо действовать», – думал он и искал подходящего случая. Случай предоставился охотнику за деньгами однажды поздним вечером. Он знал, что Марат с дружками отправился на какую-то попойку.

«Вот и хорошо», - подумал он, «прослежу за ним, если он придет домой один, наверняка будет изрядно датый. Позвоню в дверь, попрошусь к нему в гости, приду с бутылкой. Скажу, мол, выпить не с кем. Он меня пустит, пьяные-то они добродушные. Ну а там я его и кончу. Денежки соберу – и в Питер сразу же слиняю. Никто не догадается, что это я. С какой такой радости? Подумают, что кто-то из его дружков, подельников».
Егор Никитич незаметно вел Марата от дома, где веселились его друзья и немало удивился, когда тот пошел не к себе.
- Черт, и не пьяный, вроде. Куда его понесло, к бабе что ли? – бормотал Егор Никитич, еле поспевая за Маратом.
А Марат шел в квартру к Насте. Там, он знал, у нее есть заветные пакетики. Барон тихонечко шепнул ему, что есть хороший покупатель, возьмет штук сорок. У самого Марата на тот момент в наличии было не больше двадцати пяти, срывать выгодную сделку не хотелось, вот он и отправился к Насте, тихонечко, не привлекая ничьего внимания. Настя в это время обхаживала Дмитрия по заданию Марата, остальным не было до него, казалось, никакого дела.
У самого подъезда его кто-то окликнул. Он обернулся и увидел слесаря, Егора Никитича, своего старого знакомого, с которым он, собственно, и не встречался с тех самых пор, как тот сделал ему тайник. Марат даже опасаться его перестал.

«Ладно, пусть живет, старый хрыч», - подумал тогда Марат, - «он мне не помеха, куда ему до меня».
- Марат, ты что ли? А я смотрю, и узнать не могу. Ну, здравствуй! Как живешь-то? Сто лет тебя не видел.
- Здорово, Никитич! Ты чего тут?
- Да вот, к брату с невесткой зашел, выпить захотелось, бутылка у меня, а их нету. Черт унес куда-то. Вот же незадача. Может это, по стаканчику?
Марату эта встреча была ни к чему. Но он уже понял, что самое лучшее – это ублажить старика, по стаканчику хлопнуть и вытурить. А иначе не отвяжешься.
- Ну давай, что ли. Закусить-то нечем? – сказал он.
- Может, к тебе пойдем, тут недалеко. Или ты к бабе?
- Да нет, ко мне не пойдем. Я тут пришел… ну в общем баба у меня тут, ты как в воду смотришь. Только нету ее сейчас. Пойдем быстренько, по рюмке опрокинем, там и закусон будет, и ты иди сразу. А то она скоро придет, тогда скандала не оберешься.

Егор Никитич смекнул, что к чему. Тоже хороший вариант, он убьет его в чужой квартире, их вместе никто не видел. Ключи у него заберет, пойдет и ограбит его. Вот и вся недолга!
Марат с Егором Никитичем поднялись в Настину квартиру. Было тихо, темно и спокойно. Прошли сначала в кухню. Марат достал два стаканчика, вытащил из холодильника банку шпрот, пару соленых помидоров и сказал:
- Пойду руки помою, подожди минутку.

Ему захотелось немедленно убедитиься, что пачка со стиральным порошком «Тайд» стоит на месте, значит, недостающие пакетики будут, тогда и выпить не грех. А Егор Никитич уже держал наготове толстый упругий капроновый шпагат, которым обвязывают посылки на почте. Он держал его в кармане телогрейки всегда, на всякий случай. Злодей тихонечко проследовал за своей жертвой, вошел следом за ним в ванную комнату и быстро забросил ему веревку на шею. Марат взбрыкнулся, дернулся и машинально схватился руками за шею, пытаясь оттащить удавку, ослабить ее вместо того, чтобы попытаться ухватить насильника-убийцу и оказать ему сопротивление. Тот воспользовался оплошностью своей жертвы и быстро жестоко задушил ни в чем не повинного перед ним Марата.
Когда тот обмяк, перестал хрипеть и осел на пол, Егор Никитич освободил его шею от веревки, нашел в кармане ключи, кошелек, забрал их себе. Потом быстро прошел на кухню, сгреб все со стола в полиэтиленовый мешок, бутылку водки засунул обратно в карман и быстро покинул чужую квартиру, опасаясь, что туда кто-нибудь придет.

На улице было холодно и пустынно. Удачно миновав два квартала, Егор Никитич вздохнул спокойно. Он остался никем незамеченный, практически не оставил следов и был так близок к своей мечте, что даже повеселел. В одну из урн он выбросил мешок с продуктами и посудой и поспешил к дому своей жертвы. Ему хотелось закончить все сегодня же. Завтра может быть поздно, убитого наверняка найдут, и квартиру его опечатают.
Но подойдя к дому Марата, Егор Никитич опешил: в его окнах горел свет.

- Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! – не к месту вспомнилась Егору Никитичу поговорка, смысла которой он никогда не понимал. – Ну что ж, надо тикать отсюда. Буду пробовать в другой раз. Может, завтра все же, вдруг не опечатают еще.
Он побрел к себе домой уже не такой радостный, план разбогатеть в одночасье у него сорвался, да к тому же появилось серьзное к тому препятствие.
«Кто у него там? Бобылем ведь жил, никого у него не было», - размышлял по дороге Егор Никитич и пил из горлышка невкусную дешевую водку, пил за двоих, за себя и за того парня, который лежал сейчас там, на кафельном холодном полу, убитый своим несостоявшимся собутыльником.

 

Продолжение следует

 

Лариса Джейкман
(Англия, Hampshire)

Книги Ларисы Джейкман можно найти здесь

Предыдущие главы повести:

 

Об авторе и другие произведения Ларисы Джейкман

 

Отзывы и комментарии направляйте на адрес редакции

Опубликовано в женском журнале Russian Woman Journal www.russianwomanjournal.com -  16 Июня 2011

Рубрика:  Романтика и мир женшины

 

Уважаемые Гости Журнала!

Присылайте свои письма, отзывы, вопросы, и пожелания по адресу
 lana@russianwomanjournal.com

Alsace
Путешествия по Франции
Ольга Галата
Эльзас
Часть2
Замок
О-Кёнигсбург (Haut-Koenigsbourg)
...возвышается над равниной на 708-метровой скале...


1000 нужных ссылок | Site map | Legal Disclaimer | Для авторов