logo
Russian Woman Journal
www.russianwomanjournal.com
Романтика и воспоминания
21 Декабря 2010, Вторник
Марина Прозорова
(США, Мэриленд)

Курица - не птица, Монголия - не заграница

Часть3
Предыдущая глава:

Пикник на альпийском лугу

floraВесной того, незабываемого 1974 года, когда мы приехали в Монголию,
начальство инженерно-архитектурного института, в котором работал мой муж, устроило пикник для советских сотрудников на берегу реки Толы, протекающей по границе Улан-Батора.

Нас привезли на автобусах в живописнейшее место в горах в нескольких десятках километров от города.

Когда мой пятилетний сын увидел перед собой альпийский луг во всей роскоши цветения, он раскинул ручонки и побежал по траве и цветам, высотой в его полный рост, и закричал от восторга. Он бежал по лугу зигзагами – ручки, как крылья в полете, а протяжный крик из детского горлышка лился песней необыкновенного счастья.
При виде этой картины у меня на глазах выступили слезы.

Народ сгруппировался по интересам, расстелив подстилки и начав общаться или обследовать окрестности. Кто-то из мужчин тут же отправился на крутой берег Толы ловить форель. Кирюша, конечно, присоединился к папе – рыболову.
Со стороны реки периодически радавались громкие возгласы, означавшие удачный улов. А потом вдруг я услышала вопли и детский плач.
Оказалось, что сынок решил помыть в реке выловленную папой здоровенную форель и, подскользнувшись, упал в ледяную воду. Трагизм ситуации заключался еще и в сумасшедшей скорости водяного потока горной реки. К счастью, ребенок был быстро выловлен и доставлен ко мне на подстилку, мокрый, продрогший и убитый горем. Рыдания малыша разносились по округе - натерпелся страха, скользкую форель удержать не смог, рыба уплыла. Была срочно оказана первая помощь: ребенок обтерт насухо, мокрая одежда снята и повешена на кусты сушиться, а также были приложены все усилия, чтобы отвлечь его от горестных мыслей и развеселить.

floraРаботники института из местных жителей приехали на место праздника заранее, развели костер и приготовили для нас совершенно потрясающее угощение.
Называлось оно по-монгольски – «бодог». Это была туша козла, уже без головы, а из туши были вынуты все внутренности. В освободившееся пространство были положены: раскаленная на костре крупная речная галька, большое количество нарезанного лука, горной дикой черемши и прочих специй, произроставших в горах. После этой процедуры, горловина была зашита, так же как и отверстие под хвостом. Тушу козла положили в костер, в пламени которого постепенно обгорала шерсть.

Шеф-повара периодически переворачивали козла, чтобы процесс происходил равномерно. Потом, когда остались раскаленные угли, козла крутили в очаге еще какое-то время, до тех пор, пока естественная скороварка не завершила дела. Затем готовую тушу вынули из костра. Подождали, пока она остынет сверху, что бы ее можно было взять руками, правда, обмотанными тряпками. Повара разрезали зашитую горловину, и двое крепких мужчин стали разливать в пиалы прозрачный благоухающий травами бульон, образовавшийся внутри. После дележки бульона, стали резать мясо. На процедуру приготовления этого блюда потребовалось несколько часов.

Никогда в своей жизни я не ела ничего более вкусного. Нежное мясо и аромат прозрачного бульона теперь ассоциируются у меня с монгольским козлом, по имени «бодог», которого мы отведали на берегу Толы на альпийском лугу.

В монгольской национальной кухне есть еще одно вкусное блюдо – бозы.
Бозы – это практически сибирские пельмени, только отличные по форме и способу приготовления. Никаких мясорубок - очень мелко наструганное сырое мясо. В этом - вся хитрость. Мясо затем смешивается с так же мелко нарезанным луком, добавляются специи и эта смесь раскладывается чайной ложкой по тонко раскатанным кружочкам теста. Тесту с начинкой придается форма маленького шарика с отверстием сверху и краями, залепленными по кругу в складочку. Бозы готовят на пару. При таком способе приготовления в бозах образуется бульон и нежное мясо. Едят их руками. Главное, нет проблемы, что они, как пельмени, могут расклеиться при варке и все содержимое выльется в кастрюлю и часть пельменей безвозвратно пропадет.

Нас угощали бозами в семье, с которой мы дружили в Улан-Баторе, а потом и много лет после вовращения в Москву. Жена – Цэцге была монголкой, муж Клаус – немцем. Они познакомились и поженились в Германии, где Цэцге училась в Университете и получила диплом архитектора. Она работала вместе с Аликом -
исключительно умная и талантливая женщина. Клаус был инженером и, если мне не изменяет память, работал на одном из заводов в Улан-Баторе.
У них к тому времени, когда мы познакомились уже был сынишка с громким монгольским именем Аянг, что в переводе означает «гром». Цэцге (цэцэг – цветок), хоть и сильно онемеченная (в семье говорили по - немецки), оставалась верной монгольским традициям и прекрасно готовила. У нее была большая семья, сестра и мать потом останавливались у нас, когда приезжали в Москву.

Мы уже общались какое-то время до того, как были приглашены на бозы. Поэтому, когда Цэцге появилась из кухни с подносом, на котором стояли блюдечки с тортом, я возмутилась и сказала:
- Ты меня прости, моя дорогая, но с нами твои немецкие штучки не пройдут! Хочешь, чтобы мы наелись сладкого сначала, чтобы потом не смогли есть твои бозы? Ничего не выйдет! Уноси всё назад. Мы к такой разблюдовке не привыкли. Русские едет сладкое на десерт. Пригласила на бозы – и будь любезна! Бозы давай!
Потом, вспоминая этот эпизод, всегда смеялись.

Недалеко от дома, где мы жили, был торговый центр. По выходным около центра продавали другое монгольское блюдо, которое я так и не решилась попробовать из-за страха подцепить какую-нибудь заразу – это «хашур» - большие пирожки из конины, жареные в животном жиру. Они похожи по виду и, возможно, по вкусу на известные нам чебуреки.

 

Как Алик съездил в командировку

Как-то Алику пришлось съездить в отдаленный аймак, чтобы проследить за строительством детского сада по его проекту, субсидированным ЮНЕСКО.
Сборы были недолгими: запас энтеросептола и пара бутылок водки - все что требовалось для такой поездки.

Алика предупредили, что главное - ничего не хвалить в юртах, стоит выразить свой восторг по поводу какой-нибудь вещи – тебе ее тут же отдадут без всякого сожаления и задней мысли. Это - национальная традиция. И нет возможности отказаться. Отказаться – обидеть хозяев.

Проходит несколько дней и мой супруг возвращается полный новых впечатлений. Но, начнем по-порядку.
Подготовка к полету кукурузника оставила неизгладимые воспоминания.
В тени под крылом расположилась группа монголов, сидящих по обычаю на корточках и непрерывно курящих рядом с самолетом, который в это время заправлял горючим водитель цистерны. Алик в красках описывал свой ужас, наблюдая, как расплескивается по земле бензин и его пары наполняют воздух в
непосредственной близости от курящих монголов и то, как его бурная реакция встретила молчаливое осуждение присутствующих.
Далее, после того, как он залез в самолет, ему пришлось какое-то время устраиваться в кресле и осторожно расставлять ноги, чтобы они не провалились в дырки пола. Произошло личное столкновение с новой идеологией, гласящей, что чинить технику необязательно. Когда она выйдет из строя, пришлют новую из стран-членов СЭВ. (В каждом монгольском учреждении, на каждом заводе, сидело по 20 сотрудников из стран СЭВ, которые помогали в строительстве социализма в Монголии).

Когда самолет приземлился на поле, не на летное поле, а просто на ровное пространство в степи недалеко от назначенного пункта, его встретили, оповещенные заранее дарги. Пилот попросил разрешения слетать на минуточку в соседний аймак к своей семье и обещал вернуться через день.
Алик по доброте душевной согласился. Летчика больше никто не видел.

Моего супруга, как дорогого гостя, пригласили в юрту главного дарги. Жена перед этим лечила больного ягненка, разведя в пиале немножко навоза, овечьего молока и толченого лекарства. Алик все это наблюдал, так как в юрте, кроме жилой части, где спали и ели члены семьи, за низкой загородкой отводилось место для молодняка, за которым требовался уход.

Пока шла светская беседа, хозяйка закончила свои дела и, предварительно обтерев полой дели грязную пиалу, налила в нее сутэ-цай, а затем преподнесла дорогому гостю в знак приветствия. При этом пиала подавалась правой рукой, а левой поддерживался локоть. Это приветствие игнорировать было нельзя, нужно было с почтением принять и выпить содержимое. Что Алик и сделал, внутренне содрогаясь и представляя себе в деталях всю поглощенную им инфекцию.

Но мой мужик был не из последних, тут же достал бутылку водки, втихаря бросил в рот пару таблеток этнтеросептола, и все стало развиваться по самым лучшим традициям монгольского гостеприимства, хоть и было некоторое замешательство, когда Алику, в знак особого уважения приподнесли пару вареных бычьих глаз.

Следует также отметить, что монголы – выпить не дураки, не хуже русских. Не могу с точностью утверждать, является ли это исторически сложившийся традицией или приобретенной вместе со всеми прочими привычками советского «социалистического» образа жизни.

Принятая в душу водка сыграла положительную роль, и глаза были проглочены без проблем. Остались лишь жуткие воспоминания и ночные кошмары, которыми со мной в последствие поделились.

CamelДальше все шло по плану, осмотрена строительная площадка. Были даны соответствующие руководящие указания, и наступило время отъезда.
И тут возник вопрос: на чем и как ?

Самолет и летчик навсегда изчезли с горизонта. Стали обсуждаться возможные варианты, и в результате был предложен верблюд, как самое надежное средство передвижения до ближайшего аймачного центра, где можно было одолжить газик с шофером. Не буду описывать путешествие, главное - результат поездки.

Передо мной предстал мой тридцатилетний супруг, рядом с которым было опасно зажигать спички, так как выдыхаемые им газы на 100% состояли из легко воспламеняемых паров алкоголя. Кроме этого, его походка в раскоряку и ссадины между ног не оставляли никаких сомнений в том, что европейцу следует «учиться, учиться и еще раз учиться» ездить на верблюде.

 

Белогвардейская деревня

Можно было только удивляться, что в Монголии в то время сохранилось одно русское поселение из потомков оставшихся унгерновцев и бежавших из революционной России белогвардейцев.

Мы узнали об этом тогда, когда нам предложили туда поехать, чтобы запастись овощами на зиму. Это было вызвано необходимостью. Овощи, купленные зимой и принесенные мной из магазина, по дороге замерзали и в тепле кухни оттаивали, превращаясь в кашу. Поехал туда мой муж, поэтому я не помню, ни как оно называлось, ни где территориально находилось. Поездки на нескольких грузовиках организовывали строительные тресты для своих рабочих.

Вообще поездка по Монголии на одной машине категорически запрещалась. Только на двух. Если с машиной что-нибудь случалось, то ее пассажирам грозила неминуемая смерть. Полное отсутствие дорог, резкоконтинентальный климат и плотность населения - 1/5 человека на квадратный километр - не оставляли в этом никаких сомнений.

По рассказу Алика деревня была точной копией всех русских деревень - с главной улицей, церковью и деревянными срубами с приусадебными хозяйствами, огородами и сараями, в которых держали скот и кур. Встретили караван с рабочими, как родных, по всем законам широкого русского гостеприимства. Пригласили в избы, попотчевали, чем могли. Конечно, выпили самогонки. Сговорились о сделке, хлопнули по рукам, загрузили мешки с прекрасными овощами в грузовики и покупатели отвалили в свои пенаты.

Алик, впервые за всю свою сознательную жизнь увидел по углам в избах иконы с зажженными лампадами, а на стенах старые пожелтевшие фотографии, с обнаженными торсами с окровавленными звездами, которые гордые белогвардейцы вырезали на спинах пойманных ими своих соотечественников - большевиков. Его удивил тот факт, что никто не пришел и не сорвал эти фотографии со стен и не отправил потомков расплачиваться за старые грехи своих предков в рядом расположенный сибирский Гулаг.

В результате этой поездки, маленький коридор в нашей небольшой квартирке был заставлен мешками с шикарной картошкой, морковкой, свеклой и капустой – всем тем, что могло храниться в течение долгой монгольской зимы, а я была избавлена от части проблем, связанных с пропитанием моей семьи.

В Улан-Баторе, по образу и подобию советской жизни, существовали так называемые «распределители» - склады с дефицитом, т.е. теми западно-европейскими или японскими товарами, которые можно было купить только и только, если ты был равнее всех прочих равных ( как у Дж. Оруэлла в «Скотном дворе»).

Однажды мне достали по блату «купон» на покупку наряда и пары туфель, которые были необходимы, для участия в приеме, устраиваемым русской частью ВОЗ в честь какого - то советского праздника. Гордая собой, я выступала в джерсовом костюме небесно - розового цвета и жутких лакированных черных лодочках на модной тогда платформе. Но главное было не в этом. Главное для меня было то, что я вместе с женой долгосрочного консультанта по нашему проекту, приготовила сногсшибательный стол на 40 человек из имеющихся в наличии 10 основных продуктов. Я уже и не говорю о том, что баранину, купленную в монгольских магазинах надо было брить перед употреблением.

Как-то после одного из ВОЗовских приемов, подвыпившие мужики – консультант – педиатр из Ленинграда и мой веселый супруг попросили шофера газика, развозившего нас по квартирам, остановится у стены китайского посольства. Это был период обострения отношений СССР с Китаем, вызванного событиями на острове Даманский. Патриоты решили выразить свой протест тем, что намерились помочиться на стену китайского посольства в Улан-Баторе. В то время, когда борцы за справедливость осуществляли свой патриотический акт, жена консультанта и я обсуждали, сидя в машине, вопрос о том, удастcя ли нашим мужьям сохранить свои мужские способности после того, как они подвергали их жестоким испытаниям на низкие температуры. Звуки, которые мы слышали сквозь тонкий брезент газика, были дробью падающих на мерзлую землю льдинок. Довольные мужчины, вернувшись в машину, подтвердили наше предположение об источнике звуков.

При тоскливой и однообразной жизни, советском шаблонном телевидении, ограниченном общении после Москвы, где осталась куча друзей - единомышленников, приходилось исхитряться и наполнять свою жизнь смыслом.

Я собирала книги, те самые «дефицитные», которые невозможно было купить в Москве и за которыми гонялась вся московская интеллигенция. Собрала довольно неплохую библиотеку. Но сколько времени можно посвящать чтению, даже при всепоглощающей любви к процессу познания?!

Кроме того, изучив реалии монгольской жизни и прийдя к выводу, что сувениров просто нет, а от меня их все, абсолютно все ждут в Москве, начала производство гипсовых монгольских масок.

 

История с монгольскими масками

MaskРаскопать всю историю монгольских масок было просто невозможно по различным причинам. Прежде всего, потому, что в те времена все, связанное с религией, было под запретом. То, что я узнала, не всегда в точности соответствовало исторической правде, но я была рада и этим обрывкам знаний.

Монголы мне объяснили, что испокон веков театрализованный танец масок «Цам» исполняется на религиозном ламаистском празднике и насчитывает чуть ли не десяток столетий. Я тут же вдохновилась.

В то время в Монголии продавались марки с изображениями масок и я купила несколько серий для друзей-коллекционеров и на сувениры.

Настоящие маски были из папье-маше по размеру в два-три раза больше человеческой головы и олицетворяли разных идолов - богов, а устрашающие черепа - земные грехи. Обычно их было пять в виде черепов - невежество, зависть, жадность, гордыня и гнев. У ламаистов эти людские грехи необходимо было преодолевать, чтобы совершенствовать себя и достичь гармонии. Монгольские маски имеют зловещий вид гневных и грозных божеств - хранителей веры. Окраска лиц у них зловещая: красная, синяя, зеленая, выражение хищное, свирепое, кровожадное, чтобы устрашить и отпугнуть эти пороки и защитить буддистов – ламаистов от всякой нечести. Так мне трактовали это монголы.


Белый старец или Цаган Эбуген - покровитель всех живых существ, глава духов земли и воды, для меня не представлял интереса, так как не являлся чем – то отличным, по нашим представлениям, от положительного бога – героя, спасителя человечества. Его маска была слишком доброй.

Были задействованы все возможные источники, добыты маски, с которых можно было снять копии и материалы для их производства. Муж осуществлял техническую часть, а я – художественную. В техническую часть входил деревянный ящик, мешок козеина и мешок гипсового порошка.

Добытые маски были гипсовыми, размерами с человеческую голову, поэтому снять с них копию было не слишком сложно, но и непросто. Разводился козеин и туда опускалась форма. Когда козеин застывал, превращаясь в очень густой студень, форма извлекалась и туда заливался разведенный водой гипс. В него помещалась металлическая петля, для того, чтобы маску можно было потом повесить на стену.
Процесс изготовления совершенствовался эмпирическим путем, то есть методом проб и ошибок. Я имею ввиду пропорции воды и порошков, температура воды и время выдержки. Козеин пузырился, гипсовая болванка изобиловала дырками, неровностями и буграми. Больше одной болванки форма не выдерживала, так как козеин быстро высыхал и все очертания искажались.

После трудов, потраченных на изготовление болванки, ликования, что все-таки что-то получилось, наступало время моего творчества.
Зачистка всех шероховатостей шкуркой, заливка полостей дополнительно разведенным в пиале гипсом. Комната наполнялась белым туманом, но это меня не смущало. Подумаешь – ну лишний раз сотру пыль и вымою пол – ерунда!
Когда болванка была окончательно обработана, я начинала ее раскрашивать по образцу настоящих масок, повторяя традиционную цветовую гамму, которую я копировала с почтовых марок.

Я имела большой успех, раздаривая, изготовленные и раскрашенные мною монгольские маски по приезде в Москву.
Одну даже подарила главе ВНИИ акушерства и гинекологии, в котором работала до отъезда в Монголию и куда возвратилась.

 

Продолжение следует

Марина Прозорова
(США, Мэриленд)

Предыдущие главы :

 

Об авторе и другие произведения Марины Прозоровой

 

Отзывы и комментарии направляйте на адрес редакции

Опубликовано в женском журнале Russian Woman Journal www.russianwomanjournal.com -   21 Декабря 2010

Рубрика:  Романтика и воспоминания

 

Уважаемые Гости Журнала!

Присылайте свои письма, отзывы, вопросы, и пожелания по адресу
 lana@russianwomanjournal.com

Christmas
Культура  Праздники
София
Царство ёлочных игрушек
Часть1
..красовались более 50-ти новогодних ёлок великолепно украшенных.


1000 нужных ссылок | Site map | Legal Disclaimer | Для авторов

Russian Woman Journal is owned and operated by The Legal Firm Ltd.  Company registration number 5324609