logo
Russian Woman Journal
www.russianwomanjournal.com
Романтика и мир женшины
20 Сентября 2010, Понедельник
Лариса Джейкман
(Англия, Hampshire)

У каждого свой крест

Часть третья. Пол и Кристина
Предыдущая глава повести:

Глава 7

ChristinaКристина приехала в Россию в первый раз с тех пор, как покинула ее. Прошло уже больше года, и она не представляла себе, как воспримет окружающую обстановку после столь долгого отсутствия. Нужно сказать, что такие ощущения, как ностальгия или тоска по родине ей были не знакомы. Она прекрасно чувствовала себя вдали от родного дома и даже по оставленной в одиночестве матери не скучала.

К ее великому изумлению в аэропорту Шереметьево ее встретил Давид. Она его не ждала и думала, что в свой город из Москвы ей придется добираться самой. Это не далеко и не долго, но очень неудобно. Нужно переезжать из аэропорта в аэропорт, а это довольно хлопотно.
Прилетев в свой родной городок вместе с Давидом, она сразу же увидела мать в толпе встречающих. Она махала Кристине рукой и плакала. Это было видно даже издалека.

- Ну и чего ревем? – спросила Кристина вместо приветствия и всучила Элле огромную дорожную сумку, ручную кладь. За остальным багажом отправился Давид.
Элла смотрела на дочь виноватым, любящим взглядом и ничего не говорила. В глубине души ей было стыдно перед ней, да и перед Давидом, так как он прекрасно понимал, что ее тревожит. Он смотрел на Эллу чуть-чуть свысока и с неприятной ухмылкой. Она ежилась под его взглядом.
- Доченька, - наконец сказала Элла, - ну как ты добралась? Устала?
- Я еще не добралась. Пока в пути. Но не устала, а вот если ты будешь нюни распускать и задавать глупые вопросы, тогда я устану от тебя. Угомонись. Все олрайт. Сама-то как? Замуж тут не вышла без меня?
Элла побледнела.
- Ну да, кто тебя возьмет, всю перемазанную в соплях и в губной помаде. На вот, утрись, - грубовато сказала Кристина и протянула матери пачку маленьких бумажных носовых платочков.

Домой они приехали втроем. Элла накрывала на стол, а Кристина с Давидом скрылись в ванной комнате. Она, скорее всего, принимала душ, а вот что там делал Давид, Элла не представляла. У нее было так скверно на душе, что хотелось рыдать, закрыться от всех и не видеть никого совсем, особенно Давида. Она ревновала его, но стыд перед дочерью все же побеждал, и от этого стыда она не знала, куда деться и как себя вести.
Наконец они появились в гостиной и сели за накрытый стол. Давид пробыл у них не долго, только поел наскоро и, сославшись на срочные дела, ушел. Мать и дочь остались вдвоем. Задушевной беседы у них не получилось, но Кристина все же кое-что рассказала о своей лондонской жизни, и Элла порадовалась за дочь, которая по ее же словам делала большие успехи и уже блистала на подиумах.
За две недели пребывания в родном доме Кристина ночевала у себя от силы три-четыре раза. Остальное время она проводила неизвестно где, но мать конечно знала, что она с Давидом. Спрашивать у нее о чем-либо Элла не решалась, она боялась выдать себя. Да и имела ли она право лезть в личную жизнь Кристины теперь, когда та стала птицей такого высокого полета.
Дочь с ней особенно не церемонилась, разговаривала сквозь зубы и все время делала какие-то замечания.

Наконец она сообщила:
- Я скоро уезжаю, мамуля. Так что давай тут, как говорится, хвост трубой. Будешь себя хорошо вести, привезу тебя в Лондон, покажу красоты. А будешь вести себя кое-как, ничего не увидишь. Усекла? Ну, чего пригорюнилась? – Кристина говорила фамильярно, но пыталась придать своему голосу этакую озабоченность, как будто неродная мать разговаривает с нелюбимым ребенком.
Эллу это наконец взбесило. Она встала, отшвырнула стул, на котором сидела и недовольно произнесла:
- Знаешь что, моя дорогая, прекрати разговаривать со мной в таком тоне! Я не нуждаюсь в твоей опеке, поняла? И не смей фамильярничать! Я твоя мать, и я перед тобой ни в чем не виновата! – последнюю фразу Элла почти выкрикнула.

- Ой ли? – вдруг спросила Кристина и уставилась на мать глазами-щелками.
- А что ты хочешь поставить мне в вину? Что я твоего ухажера привечаю? Так он сам сюда таскается, вот ему и предъявляй претензии. А я не могу его вышвырнуть на улицу, если он… - Элла чуть было не проговрилась.
Но Кристина вдруг сменила гнев на милость и сказала:
- Да ладно тебе, чего ты завелась? Я всегда так разговариваю, характер у меня такой. Ни в чем ты не виновата, не ори на меня. А Давида гони в шею, если он тебе надоедает, не бойся. Он скорее всего пожрать сюда ходит, сама знаешь, мужик без присмотра, голодный, к кормушке тянется.
- Рестораны в городе есть, - ответила Элла, поняв, что Кристина ничего не знает о ее связи с Давидом.

- Вот именно. Так ему и скажем. Ну? Мир?
Она подошла к матери и взяла ее за плечи. На лице у нее играла нагловатая усмешка, но это было лучше ненавидящего, уничтожающего взгляда, которым Кристина порой одаривала мать.
«Так мне и надо», - подумала про себя Элла, - «другого я и не заслуживаю. Она и должна меня ненавидеть…»
Но ее мысли растворились в каком-то ощущении, предчувствии чего-то недоброго. Кристина тем временем уселась на диван с ногами и спросила:
- Слушай, маман, а квартира тебе не великовата? Одной-то, небось, тут жутковато по ночам. Или есть все же мужичонка, которому ты запала в душу со своей просторной жилплощадью?
Элла не поняла вопроса.
- Ты это к чему? Я что-то не пойму, у тебя есть претензии на эту жилплощадь? – спросила она дочь с нескрываемым изумлением.
- Конечно! А ты как думала? Половина моя, или ты уже вычеркнула меня из списка жильцов этой квартиры?
- Нет, как я могу тебя вычеркнуть? Но только я что-то в толк не возьму, о чем ты? Рано или поздно ты сюда вернешься, тут все твое, живи, пользуйся. О чем речь-то?
- Речь о том, что, во-первых, я сюда возвращаться не собираюсь, у меня другие планы. А во-вторых, для осуществления моих планов мне нужны небольшие деньжата для начала. А где их взять? Папочки у меня нет, так что, придется тебе раскошелиться, мамуля.

Элла остолбенела. Она стояла, как замороженная и смотрела на дочь испуганными, удивленными глазами. Но Кристина хладнокровно выдержала этот взгляд и продолжила:
- Не смотри на меня, как на ожившего мертвеца. Я ведь ничего сверхъестественного не предлагаю. Моя половина, я хочу ею распорядиться. Разменяй на две двухкомнатные, а лучше, на одно и трехкомнатную. Тебе ведь и в однокомнатной будет хорошо. Ты у меня маленькая мышка-норушка.
Элла наконец обрела дар речи и резко бросила:
- И думать забудь! Хороши две половины, одно и трехкомнатная! Ни черта ты не получишь! Только через мой труп, поняла? Я еще из ума не выжила, чтобы недвижимость распродавать, в наши-то времена!

- Ой-ой-ой, слова-то какие: недвижимость! Еще бы «проперти» сказала. Нахваталась же! Ну ладно, не суетись. Это разговор предварительный. Но ты все же подумай. Мне правда скоро деньги понадобятся, и ты не смеешь мне отказать.
- Смею! У тебя любовник богатый, вот пусть он и раскошелится, - совсем уж осмелела Элла и ответила дочери в ее же тоне.
- Ну что ж, спасибо за совет. Только он – не любовник, а деловой партнер, усекаешь разницу? И я не могу тянуть деньги с постороннего мужчины при живой матери, которая обязана мне помогать.
- Извини, что я пока жива, но денег я тебе не дам, у меня их нет.
- Дашь. Будут, я тебе помогу их раздобыть, – с этими словами Кристина нехотя поднялась и вышла из комнаты.

* * *

Разговор о размене квартиры Кристина завела не случайно. Они с Давидом продумали все до мелочей. Сначала, когда Кристина только вернулась, он потребовал у нее отчет о проделанной работе и был приятно поражен тем, что она ему сообщила.
Она сказала, что работала, не покладая рук, искала потенциального мужа. Пожаловалась на то, как ей было нелегко, но вот в конце концов она нашла то, что нужно.
- Молодой, только что оперившийся маменькин сынок. Влюбился в меня до смерти. Я прикинулась сиротой казанской, брошеной папенькой-американцем на произвол судьбы, а теперь вот он отрабатывает свои долги, оплачивает мое будущее.
- Откуда папенька взялся? Что это за бред? – недовольно спросил Давид, внимательно слушавший Кристинину балладу.
- Это мой клиент, американец, которого мне твой разлюбезный Кшиштоф нагрузил. Мы с ним были в русском ресторане, там я и встретила этого юнца. Что я по-твоему должна была ему сказать? Что это мой брат?
- Ну а он что в русском ресторане делал?
- Давид, ты меня поражаешь. Ну пришел человек поужинать с друзьями, они студенты, русский изучают. Да откуда я знаю, я его не спрашивала! Отстань с глупостями!

Кристина продолжила свой рассказ, сопровождая его только важными подробностями. Сказала, что он познакомил ее уже с родителями, а это для англичан сродни уже чуть ли не помолвке.
- «Сродни» и «чуть ли» – не пойдет. Нужно добить этого джигита, чтобы он женился в кратчайшие сроки.
- Почему «джигита»? Он вполне европейский мальчик, красивенький между прочим. И женится он – как пить дать! Только вот загвоздочка. Папаша-американец по всем правилам должен деньжат на свадьбу подкинуть, а то не поймут они такого родства, да еще заподозрят чего-нибудь не дай бог!
- О каких деньжатах идет речь? Штука-другая баксов не вопрос. Я скажу Кшиштофу.

- Ну да! Чтобы он меня впряг за эти деньги на 24 часа в сутки! Спасибо. А потом, две тыщи баксов – это смешно. Это на карманные расходы только. Ты бы видел этого папашу! Мальчишка же не дурак, он понимает, какими там деньгами пахнет.
- Ну и сколько ты хочешь?
- Не я хочу, а сколько надо: тысяч пятнадцать-двадцать фунтов, а не баксов. Не забывай, что работу свою доходную мне в замужестве придется бросить или сократить до минимума. Не дай бог еще он меня просечет, тогда всему конец. – Кристина перевела дух и продолжила:
- Да и жить я с ним на что буду? На его стипендию и мамины с папой подачки? Нет, мой дорогой. Мне нужны будут деньги, чтобы быть относительно независимой от него и в Россию к тебе летать, когда я захочу.
Давид слушал ее, не прерывая. Он пытался понять, правду она говорит или хочет развести его, как лоха. Нет, на Кристину это было не похоже. И все же, он решил не рисковать.

- Я не могу дать тебе таких денег. Пусть лучше твой папочка как-нибудь там погибнет или откажется от тебя. Придумай что-нибудь, а содержать я тебя буду, тысяча долларов в месяц тебя устроит?
- Да ты что, Давид? Что там в Лондоне с этими деньгами делать? Это примерно десять тысяч фунтов в год! Да ты с ума сошел!
- Но ты ведь и запросила не намного больше.
- Почти в два раза, я же в фунтах просила, а не в долларах. И потом, все деньги сразу, а не в рассрочку. Это большая разница.
И они стали просчитывать варианты. Остановились на том, что Давид будет ей платить по тысяче долларов в месяц, как и собирался, но она должна отобрать у матери свою половину жилплощади и продать. Вот и реальный доход!
С этим заманчивым предложением Кристина и пришла к матери, но встретила отпор, и даже растерялась поначалу. Она думала, что слепо любящая ее мать пойдет на все, только бы ублажить свое чадо, как она всегда и делала. А тут на-ка тебе! Ну ничего, Кристина крепкий орешек! Мать еще сама ее упрашивать будет, она найдет на нее управу!

На следующее утро Кристина рано поднялась, приняла душ, к еде не притронулась, а стала собирать вещи. Она не ответила на приветствие вошедшей в ее комнату матери и даже не взглянула в ее сторону.
В большой красивый чемодан упаковывалось все: белье, одежда, обувь, книги, косметика, туалетные и женские принадлежности и даже кое-что из утвари, как например большая хрустальная ладья и бронзовые швейцарские каминные часы, подарок Элле с Виктором на свадьбу от сослуживцев. Кристина разрешения не спрашивала, она грузила все ценное, что попадалось под руку и матери не стеснялась.

- Ты что, собираешься все это вывезти из дома? – спросила наконец Элла и встретила уничтожающий холодный взгляд дочери.
- А ты что хочешь, меня по миру пустить? Тот раз я уехала от тебя в одних единственных трусах и потертых шмотках, и сейчас ты хочешь меня выпихнуть ни с чем?
- Кристина, да как тебе не стыдно?! Я же тебе тогда все новое купила, и полтысячи долларов дала с собой. Это что, не в счет? – обиженная Элла чуть не плакала.
- Ты их сама-то хоть в жизни видела, полтысячи долларов? А ты знаешь, что эти гроши кончились уже на третий день. А потом я голодала, ела раз в день и работала, как проклятая! Пока первый пенс выплатили, думала ноги протяну! И сейчас приеду туда, впрягусь и буду молотить, чтобы хоть как-то свой угол проплачивать и есть на что-то… - Кристина опустилась на кровать, закрыла лицо руками и тихо заплакала.
Это произвело на мать гораздо более сильное впечатление, чем ежели бы она устроила истерику, стала кричать и топать ногами. Элле стало жаль дочь.
- Ну хватит уже. Чего ты плачешь? Ты же сама выбрала свой путь. Тяжело поначалу, потом будет полегче. Сама же говорила, что ты нарасхват, куча предложений, контрактов. Без куска хлеба ведь не останешься.
- Да, тебе легко говорить. Живешь тут в хоромах, работаешь по полдня, никакой нервотрепки, конкуренции, никаких домогательств. А я? Думаешь, мой хлеб сладок, а путь устлан розами? Как бы не так! Я завишу от всего и от всех, потому что у меня нет ни гроша за душой. И каждый норовит меня использовать, так как знает, что я ради одного фунта буду землю носом рыть, иначе окажусь на задворках.
- Доченька, да что же ты такое говоришь? Разве можно любимое дело рассматривать так негативно? Это же была твоя мечта, ты всего добилась, а теперь страдаешь, и меня расстраиваешь.
Так они проговорили довольно долго. Кристина немного успокоилась, престала плакать и всхлипывать и сказала:
- Мне нужны деньги, мама. Я не могу жить там и чувствовать себя человеком третьего сорта. Что проку от этой твоей недвижимости здесь, если там твоя дочь, можно сказать, нищенствует? Выменяй себе хорошую двухкомнатную квартиру, что тебе не хватит что ли одной? А моя половина пойдет мне, впрок и на пользу. Никто в обиде не будет. Ты же знаешь, что я никогда не смирюсь с твоим упрямством и буду считать, что ты меня обокрала, если не сделаешь так, как я тебя прошу.
Последние слова буквально резанули Эллин слух. Она даже вздрогнула слегка, как от пощечины. Ей стало не по себе. Она поняла, что дочь ставит ей ультиматум: или она разменивает квартиру, и тогда они поддерживают родственные отношения, или она стоит на своем, но тогда она теряет дочь навсегда и остается совсем одна. Понятно, что выбора у нее не было.
На следующий день к ним заявился Давид. Он преподнес Элле букет гладиолусов и даже чмокнул ее в щеку, от чего она вся пошла красными пятнами, а руки ее заметно задрожали. Кристина наблюдала эту трогательную сцену и бросила невзначай:
- Ты с моей мамашкой поосторожней, она у меня девочка нецелованая, к мужским ласкам непривычная, нечего ей дурные привычки прививать. Проходи давай, раз пришел!
Давид прошел в комнату, а Элла удалилась на кухню, ей нужно было прийти в себя. Она стала заваривать кофе, достала из морозильника мороженое и принялась раскладывать его в вазочки. Достала коньяк, но Давид отказался.
- Мороженое – это замечательная идея, а коньяк я не буду, я за рулем.
Элла с Кристиной выпили по рюмочке, и тогда Кристина сказала:
- Я уезжаю в понедельник, мне уже некогда заниматься разменом и продажей, Давид тебе поможет. Я оставила на него доверенность. Положись во всем на него, хорошо? А ты, - это она уже Давиду, - подбери маме самый лучший вариант, двухкомнатную, с балконом в центре или на набережной. И помоги с переездом? Обещаешь?
Давид принял серьезный вид, подумал немного и сказал:
- Не беспокойтесь, Элла Григорьевна, в обиде не будете. Ваша-то квартирка так себе. Она хоть и большая, но требует капитального ремонта, вся сантехника старая, окна и двери никуда не годятся, потолки низкие, балкон допотопный. Я вам обещаю хорошую светлую квартиру с евроремонтом.
У Эллы отлегло на душе. И действительно, предложение ей стало казаться заманчивым. Ее квартира считалась когда-то роскошной, в те далекие времена, когда ее муж Виктор занимал высокий пост. Она была в шестиэтажном доме на четвертом этаже, большая, просторная, с видом на искусственное озеро. Но сейчас она давно уже утратила все свои преимущества на фоне тех сверхмодных многоуровневых квартир, которые понастроили «новые русские», не говоря уже об особняках и собственных домах, которые росли, как грибы в их маленьком провинциальном городке.
Элла согласилась на все и считала, что она принесла свою квартиру в жертву ради того, чтобы сохранить родственные отношения с собственной дочерью.
Они с Давидом проводили Эллу в Москву, а оттуда она должна была улетать в Лондон в тот же самый день вечером. Из аэропорта они вернулись к Элле домой.
- Давид, мы должны прекратить нашу связь. Это ужасно, я не могу больше так. Она же моя дочь! – вдруг ни с того, ни с сего заявила Элла, когда они переступили порог ее квартиры.
Давид не смутился. Он подошел к Элле вплотную, одну руку положил ей на грудь, а второй обнял за талию.
- Я не сплю с твоей дочерью. Разве она тебе этого не говорила? У нее жених в Англии, и она собирается за него замуж. – Давид говорил уверенным голосом и обдавал дрожащую от вожделения Эллу горячим пряным дыханием.
- Почему же она это скрыла от меня? И потом, она же все почти ночи провела с тобой, дома-то она не ночевала!
- Так было нужно, - говорил Давид, расстегивая маленькие неподатливые пуговички на ее летней блузке.
Элла потеряла над собой контроль. Она так намучилась за все это время, так настрадалась, что теперь дала волю своим чувствам, будучи абсолютно уверена в том, что это последний раз в ее жизни.

8

ChristinaПол Стивенс лежал в своей прохладной комнате, пил кока-колу и не хотел выходить на улицу. Пошла уже третья неделя его пребывания на Ямайке, в райском цветущем уголке, на острове, который утопал в тропической зелени, омытый теплым Карибским морем.

А какие здесь были пляжи! Золотисто-серебряный песок струился под ногами и устилал морское дно маленькими барханчиками, делая его бархатистым и приятным. Температура воздуха и воды была примерно одинаковой : 29-30 градусов, а купаться и загорать в таких комфортных условиях было просто одно удовольствие.

Красивый, бронзоватого оттенка загар ровно покрывал мускулистое тело юноши, и он постоянно ловил на себе многообещающие, влекущие взгляды девушек, но отвечал на эти взгляды только приветливыми дружескими улыбками.
Сара Мартин мечтала поехать с ним. Она одолевала его звонками, просила о встречах, приглашала на вечеринки и на свидания, но Пол потерял к ней всякий интерес и не знал, как ей об этом сообщить, чтобы не обидеть несчастную влюбленную Сару. Он знал, что ради Пола она рассталась со своим дружком после того вечера, когда они целовались почти до утра у нее в номере и чуть было не наделали глупостей. Сара умоляла его переступить запретную черту, она была девственницей, и хотела, чтобы первым у нее был Пол.

Не известно, чем бы закончилась эта интимная встреча тогда, если бы Пол не увидел в тот вечер Кристину и не получил бы весточку от нее. После этого он уже не смог заниматься с Сарой любовью, у него не было желания, так как все мысли его тогда были о прекрасной незнакомке и, целуя страстную Сару Мартин в темной зашторенной комнате, он представлял себе на ее месте ту девушку, которая промелькнула перед ним и исчезла, но не навсегда. Это он уже знал.
Вот и сейчас, лежа на мягкой просторной кровати, он думал о ней. Он скучал. Кристина снилась ему каждую ночь, и он представлял себе встречу с ней в Лондоне через каких-нибудь пять-десять дней. Пол был безумно влюблен, в первый раз в своей жизни. Здесь, на Ямайке, он познакомился с группой молодых парней и девушек, американских студентов из Флориды, и почти все свое время проводил в их кругу. Среди семерых человек было всего две девушки, Ванесса и Катрин. Они были невестами двух ребят из их же компании, что вполне устраивало Пола. На него никто не претендовал, и поэтому их времяпрепровождение не омрачалось недовольствами, недомолвками и обидами, которые всегда возникают, если приходится пренебрегать чьим-то вниманием.

Сегодня его друзья уехали на целый день на рифы, арендовав для этой поездки морской прогулочный катерок, а он остался дома. На рифах он уже был два раза, нырял с маской и любовался красотами необыкновенного, загадочного дна, где в просторных лазурных глубинах обитали тропические рыбки невиданной красоты и ошеломляющих расцветок.
И тем не менее, Полу хотелось домой. Он мечтал о встрече с Кристиной, и еще он мечтал о том, что они приедут сюда вместе, обязательно! Вряд ли она была на Ямайке, да и вообще, была ли она где-нибудь? Даже в Америку ее отец не пригласил, почему? Наверное, у него там семья, и Кристина вряд ли будет ко двору. Ну ничего, он покажет ей мир. И в Америку они съездят, и на Ямайку, и в Москву. Это он знал точно.

Когда Пол вернулся домой, он сразу же позвонил Кристине. Телефон не отвечал, и он изрядно нервничал и волновался до тех пор, пока она сама внезапно не позвонила ему.
- Привет, Пол! Я в Хитроу, только что прилетела. Ты не заберешь меня? Ужасно хочу тебя видеть! – Кристина говорила мягким красивым голосом, и у Пола закружилась голова.
Он тут же выскочил во двор, вывел из гаража машину и помчался в аэропорт. Кристина ждала его, как и положено, в зале ожидания и буквально бросилась ему навстречу, едва завидев издалека. Он схватил ее в охапку, прижал к себе и хрипло проговорил:
- Я люблю тебя… Здравствуй!

Она звонко засмеялась в ответ и поцеловала его в губы, нежно и с любовью, как показалось ему. Из аэропорта они приехали в квартирку Кристины и не расставались три дня. Она рассказывала ему про поездку, про маму, говорила очень восторженно, и Пол понял, что его девушка буквально отдохнула там, в родном уголке и душой и телом. Но сейчас она вернулась к нему, вот она, рядом, красивая, загорелая, такая страстная и податливая, девушка его мечты, его любовь, его Кристина… Ах, как он был счастлив рядом с нею!
Он гладил ее стройное гибкое тело, любовался нежными изгибами бедер, длинными, удивительно красивыми ногами, чудесной грудью и плоским, упругим, загорелым животом. Он ее обожал. В глазах Кристины светилось столько любви и счастья, что у Пола не было ни малейших сомнений в том, что они действительно любят друг друга, а это такая удача!

Но три дня пролетели быстро. Ему было необходимо возвращаться домой. Он уже знал из разговоров с мамой, что отец недоволен его долгим отсутствием и понимал, что ему предстоит серьезный разговор с ним.
Он был прав, отец встретил его весьма неприветливо.
- Ты вернулся наконец! – сказал он строго. – Я не понимаю, что это за поведение, и почему ты расстраиваешь мать по пустякам! Тебе что, эта девица дороже спокойствия родной матери или ты считаешь, что это в порядке вещей, вот так беспардонно исчезать из дома и проводить время неизвестно где в сомнительной компании?
- Отец, это несправедливо. Я сказал, куда уезжаю, звонил ежедневно и разговаривал с мамой. Она недовольства не выражала. Прости, если я доставил неприятности тебе, но это не было моей целью. Я просто немного пренебрег твоим мнением по этому поводу. Прости.

Отец смотрел на сына неодобрительно, и взгляд его не смягчился после извинений Пола, скорее наоборот.
- Если тебе важно мое мнение, я его выскажу. Я уверен, что не ошибся в оценке твоей избранницы. Она непростая штучка, к тому же крутит тобой, как хочет. Ты наживешь с ней непрятностей, но если сейчас ты не одумаешься, - а ты не одумаешься, это ясно, - то потом очень горько пожалеешь. Я вижу ее насквозь! Не будь простофилей!
- Папа, ну пожалуйста, я тебя очень прошу, не говори о Кристине так. Ты ошибаешься, уверяю тебя. Кристина хорошая девушка, она очень любит мать, любит свой дом и свою страну. И она нужна мне, как воздух! Я не могу без нее, понимаешь? – Пол старался говорить убедительно и искренне, он хотел переубедить отца, ему было обидно за Кристину.
Но Роберт Стивенс был непреклонен. Нет, он не воспринимал слова сына, впрочем, так же, как и сын не воспринимал его предупреждения и предостережения. Разговор не получился.

Дебора держалась от этой проблемы в стороне. Она была не против Кристины, девушка нравилась ей чисто внешне, но ей невольно передалось настроение мужа. Что-то стало беспокоить и ее. Но ей казалось, что это всего лишь материнский страх потерять сына, который готов уже покинуть их дружную семью ради другой женщины, которую он полюбил. Что ж, рано или поздно это должно было случиться. Дебора не хотела быть ханжой и эгоисткой. Она желала сыну счастья и понимала, что без этой девушки Пол не сможет чувствовать себя счастливым, и ни мать, ни отец не заменят ему ее, как бы они его не любили.
Пол был благодарен матери за моральную поддержку, хотя она заключалась лишь в том, что Дебора поддерживала нейтралитет. Она не соглашалась с мужем прямо и открыто, но и не поощряла сына, явно вставая на его сторону. Только однажды она заметила как бы невзначай:

- Люди часто ошибаются, когда думают, что они любят человека по-настоящему и на всю жизнь. Но еще большая ошибка - это потерять свою любовь, оскорбив ее недоверием и излишними предосторожностями. Ты взрослый человек, Пол, но у тебя нет опыта. Будь честным с самим собой, и тогда тебе легче будет понять, настоящее это чувство или нет.
- Честным в чем, мама? Я открыт перед вами, я знаю, что люблю ее. И она не дала мне ни одного повода усомниться в ее порядочности и честности по отношению ко мне.
- А мне дала! – сказал вдруг отец. - И я мудрее тебя в этих вопросах. Почему же ты даже прислушаться не хочешь к тому, что я тебе говорю?
- Неубедительно потому что. Ты видишь в ней какой-то изъян, а какой, объснить не можешь. Поэтому твои рассуждения и кажутся мне надуманными и, извини, несерьезными. Я знаю ее дольше и лучше, чем ты. Я вправе не соглашаться с тобой.

Обычно, такие разговоры заканчивались ничем. Точнее, каждый оставался при своем мнении, но тем не менее, слегка раздосадованным и недовольным собеседником. Пол продолжал встречаться с Кристиной так часто, как ему позволяли его дела, а она тем временем проявляла необыкновеное «усердие» в учебе, занятиях в студии, к тому же стала заниматься танцами и очень часто была занята по вечерам. Пол знал, что когда она вечерами загружена работой или учебой, телефон у нее отключен. Иногда и по выходным их встречи отменялись, Кристина порой получала какие-то срочные задания в своей студии и разъезжала по городам и весям, обучаясь так ей нелюбимому мастерству менекнщицы. Полу был жаль ее, но он не вмешивался. Он дал ей возможность самой сделать вывод и выбор в жизни. Она умная девочка, разберется.

Но зато, когда они наконец встречались после долгой разлуки, то их романтическому счастью не было предела. Они долго гуляли по городу, обедали в маленьких уютных ресторанчиках, причем Пол угощал ее самыми вкусными и изысканными блюдами, поил дорогим вином, и такие обеды ему влетали в копеечку. Но он не скупился. Ему хотелось дать Кристине все, что он мог, и вкусная еда несомненно входила в этот список.
Потом они обычно отправлялись к ней домой, и там пили чай или кофе, обязательно с каким-нибудь изысканным ликером, каждый раз с новым. Пол специально выбирал для таких чаепитий что-нибудь этакое, чтобы Кристина млела от восторга. Она обожала ликер, и тут ей было трудно не угодить, любой из этих божественных напитков приходился ей по вкусу.
Кристина смотрела на Пола влюбленными глазами и одаривала его страстными, ароматными поцелуями, после которых он уже не в силах был сдерживать ни себя, ни своих чувств, да и это было ни к чему. Было видно, как она жаждала его ласк и объятий. Они любили друг друга с восторгом и обожанием, и Кристина всегда неизменно благодарила его за то, что он делает ее такой счастливой! А какой – описать она не могла, это неподвластно словам.

* * *

Так прошло еще три месяца. Родители Пола Стивенса как будто смирились с его образом жизни, хотя отец так и не принял сторону сына. Он всегда выглядел недовольным, когда Пол возвращался из Лондона.
В один из дождливых ноябрьских вечеров молодые влюбленные как всегда были у Кристины. Ей нездоровилось. Легкая простуда и недомогание сделали ее такой несчастной и жалкой, что Пол изрядно расстроился. Он поил ее горячим лимонным напитком в надежде на то, что завтра ей станет лучше. Кристина же полулежала на диване, закутанная в теплый пушистый плед и чуть не плакала. Неожиданно она усадила его рядом с собой и тихо сказала:
- Мне так хорошо с тобой. Если бы не ты, я не знаю, как я бы пережила такую долгую разлуку с мамой. Каждому наверное нужен близкий человек рядом. Скоро я вернусь к ней. Но она никогда не заменит мне тебя, Пол. Я буду помнить тебя всю жизнь.
Полу вдруг стало не по себе, нет, ему стало страшно. Он внезапно ощутил жуткое, холодное одиночество без Кристины, да он уже и представить себе этого толком не мог. Это казалось ему нереальным, а потому зловещим и противоестественным.
- Ну почему мы должны расставаться с тобой? – вдруг спр��сил он. Неужели у нас нет будущего? Ведь мы любим друг друга! Или нет?
Кристина не отвечала. Она смотрела на Пола грустными глазами и молчала. Его охватило нетерпение.
- Кристина, не молчи! Ты любишь меня? Скажи, любишь или нет?
- Люблю, - как-то равнодушно ответила она и отвела глаза. – Понимаешь, мне лучше не думать об этом. Чем больше я об этом думаю, тем хуже у меня становится на душе. Мне скоро уезжать, Пол. Моя учеба заканчивается, я должна буду вернуться домой.
- Почему? Ты закончишь колледж, но у тебя ведь еще и другая школа, модельная. Тебе надо продолжать учебу. Не можешь же ты все бросить на пол-пути? Пока ты закончишь свою учебу и станешь моделью, я закончу университет, а там будет видно. Я не думаю, что есть такая сила, которая может нас разлучить. Не спеши с выводами и не спеши расставаться, это ни к чему…
- Ты не учитываешь одного: я не у себя дома. Скоро заканчивается моя студенческая виза, и я должна буду покинуть твою страну. Таков закон. К тому же там, в России моя мама, она тоже ждет меня. Она совсем одна и… - Кристина даже слегка всплакнула, показав тем самым Полу, как она жалеет маму и скучает по ней.
Пол это оценил. Он крепко обнял Кристину и сказал:

- Конечно, тебе надо поехать домой. Но только на время. Побудь с мамой, порадуй ее, сама отдохни. А потом опять оформляй визу и возвращайся на учебу. Я буду ждать тебя.
- Пол, это невозможно. Визу в Англию получить очень сложно. Я получила ее на время учебы только благодаря моему отцу, он мне помог, уж не знаю, как он действовал, но я все же ее получила. А второй раз и говорить нечего. Никто мне ее не даст. Учебу я закончила официально, а все остальное – это несерьезно. Контрактов и разрешения на работу у меня здесь нет, поэтому визу мне не дадут. Тебе этого не понять, у вас тут все намного проще. А из России в Англию выехать очень трудно, если не сказать невозможно.

Пол слушал Кристину и поражался ее словам. Он даже не представлял себе, что такая проблема может возникнуть у них на пути и стать преградой для их общения. Как же так? Значит из-за каких-то бюрократических формальностей он должен теперь потерять девушку, которую любит?! Он был шокирован и в то же время страшно озадачен.
- Я помогу тебе. Я напишу прошение в Посольство Великобритании в Москве, чтобы тебе дали визу.

- Спасибо, Пол. Тогда мне не только ее никогда не дадут, а еще и заграничный паспорт заберут. Ты, скорее всего, не знаешь, что они категорически против того, чтобы мы тут общались близко с англичанами и вступали с ними в дружеские, или более того, в близкие отношения.
- Бред! Абсолютный бред! Англия – демократичная страна! Никто никому не имеет права запретить общаться друг с другом. – Он явно негодовал и не верил Кристине.
Она посмотрела на него, как на несмышленыша и сказала:
- Пол, если бы все было так легко и просто, то половина девушек из России в возрасте от пятнадцати до семидесяти пяти лет давно бы уже перебралась в Англию. Но их не пускают сюда под разными предлогами, именно потому, что они там, в Посольстве, знают об этом стремлении. Одиноким особам женского пола путь в вашу страну закрыт, за исключением особых случаев: учеба, замужество, иногда работа, кому повезет. Не будь наивным и прекратим этот разговор. Мне и без того тяжело.

В этот раз Пол покинул Кристину с тяжелым чувством. У него было очень скверно на душе. Вернувшись домой, он тут же углубился в Интернет и стал выискивать там законы и права для иностранных граждан, желающих въехать в Великобританию. Он поразился строгим правилам, существующим на этот счет, направленным в основном на то, чтобы ограничить их въезд. Получалось, что Кристина права. Он, признаться, никогда даже не задумывался об этом.
«Что же делать? Ведь должен же быть какой-то выход! Почему кто-то так ограничивает людей в правах? Это же ненормально и неправильно!» – Пол читал интернетные страницы с таким интересом, как будто искал там ответ на самый важный свой жизненный вопрос.

Но ответа этого он не находил. Он знал только одно: ему ни за что на свете не хотелось терять Кристину. Несколько дней он изнывал от сознания того, что рано или поздно это произойдет. Нужно было что-то предпринимать, пока она здесь. Если ее виза закончится, и она уедет в Россию, он непременно потеряет ее из своей жизни. Во всяком случае, это будет очень трудно – вернуть ее. Да и захочет ли она расстаться со своей мамой в очередной раз? Нет, надо было решить это сейчас.
Пол лихорадочно искал выход из положения, и он его нашел. Такой простой, такой однозначный! Им нужно пожениться – вот и весь вопрос! Кристина станет его женой и получит двойное гражданство. Тогда она сможет беспрепятственно ездить к себе на родину, когда захочет, но самое главное – он получит свое сокровище навсегда, на законных основаниях, и никто и никогда уже не сможет их разлучить. Пол принял неожиданное, но твердое решение поговорить с Кристиной, сделать ей официальное предложение и объяснить ей, что это единственно правильный выход.

Охлаждали его пыл только мысли об отце. Он явно не испытывал к Кристине положительных чувств, и это беспокоило юношу. Он боялся, что Роберт Стивенс, его отец, человек очень серьезный и принципиальный не даст своего согласия на его брак с Кристиной, тогда у них возникнут трудности. Ссориться с отцом ему не хотелось.
Перед тем, как сделать своей возлюбленной предложение, Пол вознамерился все же поговорить с родителями. Как-то после ужина он, собравшись с силами, сказал:
- Послушайте, дорогие мои, у меня к вам серьезный разговор. Речь пойдет о нас с Кристиной. Я решил сделать ей предложение. Я хочу жениться на ней.
Пол произнес свою вступительную речь, не глядя на отца. Он и на мать не смотрел, взгляд его был устремлен на собственные руки, которые лежали на столе с сомкнутыми ладонями. Наступила тягостная тишина, и продолжалась она минуты две-три. Первым ответил отец.

- Ну что ж, вполне серьезное, чисто мужское решение, продуманное, основательное и взвешенное. Поздравляю! Но знаешь, отговаривать я тебя не буду. Это все равно бесполезно. Женись, скатертью дорога. Но знай, я против этого. Выводы делай сам и поступай, как знаешь.
Дебора еле сдержала слезы. Она погладила сына по руке и сказала вполголоса:
- Ты достаточно взрослый, чтобы принимать серьезные решения. Надеюсь, что твоего благоразумия хватит на то, чтобы понять, правильное это решение или нет. Ты выбираешь себе человека на всю жизнь, помни об этом и не торопись с окончательным выводом. Обещаешь?
Пол ничего не ответил, он лишь покачал головой в знак согласия, поднялся из-за стола и ушел к себе. Родители еще долго обсуждали происшедшее. Дебора нашла в себе силы, чтобы не расплакаться и не показаться мужу излишне сентиментальной. Ей хотелось выглядеть серьезной и здравомыслящей в данной ситуации, и у нее это получилось. Роберт был расстроен, дальше некуда.
- Она не пара ему, Дебби. Я чувствую это, но не могу ни объяснить, ни аргументировать. Что мне делать? – спрашивал Роберт, явно ища поддержки у жены.
Но он ее не находил. Дебора смотрела на мужа понимающе, но в то же время явно отстаивала права своего сына, в котором души не чаяла.

- Извини, Роберт. Я не смогу тебя поддержать. Без аргументов твои рассуждения выглядят действительно, как наговор на девушку. Ты не взлюбил ее, но это не должно являться препятствием для Пола, который любит ее и не хочет потерять. Ты сделаешь его несчастным. Смирись, пусть будет так, как он хочет. В конце концов ему с ней жить, а не тебе. Но мы должны ему помочь, и морально и материально. Это наша обязанность.
На этом их разговор закончился, и Роберт понял, что ему не удастся попрепятствовать сыну жениться, тем более, что Дебора с Полом заодно.

 

Продолжение следует

 

Лариса Джейкман
(Англия, Hampshire)

Книги Ларисы Джейкман можно найти здесь

Часть третья. Пол и Кристина
Предыдущая глава повести:
Часть вторая. Стивенсы
Предыдущая глава повести:
Часть первая. Беседины

 

Об авторе и другие произведения Ларисы Джейкман

 

Отзывы и комментарии направляйте на адрес редакции

Опубликовано в женском журнале Russian Woman Journal www.russianwomanjournal.com -  20 Сентября 2010

Рубрика:  Романтика и мир женшины

 

Уважаемые Гости Журнала!

Присылайте свои письма, отзывы, вопросы, и пожелания по адресу
 lana@russianwomanjournal.com

Tenerife
Путешествия по Испании
Ольга Борн
Канарские каникулы (Тенерифе)
Часть8
...Лоро-парк - это самая посещаемая достопримеча-
тельность на Тенерифе...


1000 нужных ссылок | Site map | Legal Disclaimer | Для авторов