logo
Russian Woman Journal
www.russianwomanjournal.com
Романтика и мир женшины
16 Февраля 2010, Вторник
Лариса Джейкман
(Англия, Hampshire)

Последняя жертва Евы

Часть8
Предыдущая часть этой повести:

15

EvaПодвели Бориса Валерик с Ирмой. Узнав о гибели Риты, они заявили в милицию и рассказали, что видели ее накануне трагедии, так как вместе проводили время в квартире Севастьянова Бориса.

Борис, конечно, этого не ожидал. Он считал, что они будут молчать, как и он, но он не учел одной детали: они-то были ни в чем не виноваты, и бояться им было нечего.

Бориса пригласил к себе следователь, для беседы. Хорошо, что ему позвонила Ирма и предупредила о том, что они все рассказали, а то бы он стал все отрицать, чем вызвал бы еще большее подозрение. Борису ничего не оставалось делать, как во всем сознаться: много выпили, уснули, проснулись среди ночи, Риты нет. Почему и во сколько она ушла, никто не знает, и куда – тоже.
Возможно, все бы и обошлось, но одна маленькая деталь подвела Бориса.

У пруда, куда он сбросил тело Риты, на мокром песке обнаружился след шин протектора. Борис считал, что машина стояла на траве, но оказывается она все-таки проехалась колесом по песку. Этот след и фигурировал в деле как основная улика, которая очень скоро превратилась в улику против Бориса. После сравнения копии следа с протектором «Ауди» Севастьяновых у следователя не осталось никаких сомнений в том, что Борис причастен к гибели Маргариты Мухиной. Позднее на сумки Риты нашли отпечатки его пальцев, и круг замкнулся. Бориса арестовали.
Он рассказывал следствию правду, уже немного другую, чем та, которая была зафиксирована в протоколе до этого. Рассказал он и про наркотики, и про то, как они проводили время вчетвером. Валерий и Ирма, приглашенные для повторной дачи показаний, со всем согласились и все подписали. Рассказал Борис и о том, что испугавшись ответственности, отвез тело Риты на пруд и сбросил в воду.

«Риту никто не убивал. Понимаете, нам это было не нужно, она сама утонула в ванной, случайно. Никто не знает как», – Борис пытался оправдаться.
Судмедэксперт подтвердил его слова: женщина не была убита, скорее всего, она захлебнулась при попытке принять ванну, потеряв при этом сознание от передозировки наркотиков и алкоголя. И все-таки суд вынес Борису довольно суровой приговор: два года лишения свободы.
Ева получила единственное свидание с мужем еще во время следствия.
«Ева, я не убивал ее. Я нашел ее мертвой в ванной и отвез на пруд», – говорил жене Борис со слезами на глазах и дрожащим голосом.
«А мне все равно, убивал ты ее или нет. А вот что мне не все равно, так это твое вранье и предательство. Ты – грязный развратник и потаскун. А к тому же еще и неисправимый наркоман. И я пальцем не пошевелю, чтобы помочь тебе. Думаю, тюрьма пойдет тебе на пользу». Больше Ева Бориса не видела. На суд она не ходила и решила, что так будет лучше для нее.

Этот случай сильно подорвал авторитет Егора Васильевича. В городскую администрацию посыпались письма с просьбой об отставке его от должности. Пришлось вмешаться прессе и объяснить людям, что семья Егора Васильевича Ерофеева к этому делу не причастна. Его дочь тоже отсутствовала во время этой драмы, и они все являются косвенными жертвами разыгравшейся трагедии.
Страсти немного поутихли, но все равно судьба Егора Васильевича, как главы администрации, висела на волоске. Он распекал Еву, походя оскорблял ее и сваливал всю вину за случившееся только на нее одну.

«Это ты со своим образом жизни спровоцировала весь этот бардак. У тебя в доме всегда, наверное, были Содом и Гоморра. Весь этот антиобщественный образ жизни так свойственен людям твоего окружения. Можно подумать, что на гастролях вы там не тем же занимаетесь. Как же, так я тебе и поверил».

Но Ева к словам отца относилась совершенно безразлично. Угнетало ее другое. Она была беременна. Та бурная встреча с мужем после гастролей не прошла для нее бесследно. Но этим она ни с кем не делилась. Мама чувствовала себя совсем неважно после всех передряг, и отец купил ей путевку в Карловы Вары на целый месяц. Она собиралась в поездку, и Ева не хотела ее беспокоить, она молчала.
«Приедет, потом расскажу, если решу оставить ребенка», - думала Ева.
К будущему ребенку у нее было двоякое чувство. С одной стороны, она хотела его. Ей уже почти тридцать, к��да тянуть. С другой стороны, она осталась одна, без мужа. Вряд ли она сможет когда-нибудь простить Бориса, да и какой он вернется после заключения? Срок, конечно, небольшой, но его вполне достаточно, чтобы деморализовать человека, особенно такого слабохарактерного, как ее Борис. Да, тут было над чем подумать.
Однажды вечером, это случилось уже в сентябре, неожиданно позвонил Семен Петрович, водитель из театра.

«Евангелина Егоровна, извините, что беспокою, но я звоню вам по поручению. Мне велено передать вам, что вами очень интересуется ваш бывший муж, Станислав Урбенич. Он сейчас в Москве и желает с вами переговорить. Можно я дам ему ваш номер телефона?»
Ева была потрясена. Несколько секунд она молчала, а потом буквально выкрикнула:
«Что?! Ни в коем случае! Передайте ему, что я и слышать о нем не желаю!»
Но Семен Петрович не сдавался:
«Евангелина Егоровна, он убедительно просил меня передать вам письмо, помните, я говорил вам о нем, но вы отказались его читать. Станислав уверяет, что это очень важно. Прочтите, не посчитайте за труд. Хотите, я его вам прямо сейчас привезу?»
Ева слегка озадачилась.

«Да что же там за письмо такое важное, что я, прямо кровь из носу, должна его прочитать?» – подумала она.
Но Семена Петровича ей не хотелось впутывать в свои отношения с Урбеничем, и этого письма у него тоже быть не должно.
«Ладно, я завтра сама у вас его заберу. Принесите его пожалуйста в театр», – сказала она потухшим голосом и повесила трубку.
«Что ему надо, этому негодяю? Неужели он мало поживился за наш счет? Какую еще авантюру он задумал? Ну ладно, я ему устрою, пусть только посмеет приблизиться ко мне хоть на километр», – озлобленно подумала Ева и стала выстраивать план мести.
«Надо сделать все, чтобы он вернул нам деньги», – думала она. – «Может, провернуть это как-то хитро, чтобы он не догадался? Но как?»
Ей не приходило в голову ни одной умной идеи, как она ни напрягалась.
«Нет, надо все востребовать с него. Ладно, завтра для начала прочитаю это проклятое письмо, а потом решу. Странно все-таки, что он объявился, по идее не должен был бы».

На следующий день Семен Петрович сам нашел Еву.
«Вот, дочка, возьми», – сказал он ей, протягивая конверт, - «не мое это, конечно, дело, но ты с ним поговори. Он не хотел тебе зла. Я человека вижу насквозь, а Станислав Маркович человек порядочный, интеллигент в седьмом колене. Разве способен он на подлость?»
Ева сделала вид, что не слушает старика, а сама восприняла каждое его слово и очень удивилась в душе, что он так заступается за Станислава. Письмо она положила в сумку и прочитала его только дома. Прочитанное повергло ее в шок и смятение, она не верила ни одному слову, потому что поверить в это было просто невозможно. Ева считала, что это часть задуманного Станиславом коварного плана, и поэтому относилась к его словам более, чем враждебно и негативно.

«Ева! Я вынужден покинуть тебя, но я уже знаю, что опасность тебе не грозит. Не грозила она тебе и тогда, когда я чуть не на коленях умолял твоего отца помочь мне освободить тебя. Я отдал ему все, что у меня было и считал, что этой мой святой долг во имя твоего спасения. Но, как оказалось, это была жертва, принесенная лично Егору Васильевичу, это было частью его хорошо спланированной авантюры.
Твое похищение организовал он сам, чтобы вынудить меня остаться без крова и без средств к существованию, а затем настоять на том, чтобы я навсегда покинул этот город.
Развод он оформлял тоже сам. Он жестко настоял на том, чтобы я написал заявление под угрозой сдать меня властям, якобы это я организатор твоего похищения и теперь требую от него 150 тысяч долларов через подставные лица. Ну эту версию ты, скорее всего, уже знаешь.

Ева, любимая моя! Это ложь и провокация. Но я испугался за свою жизнь. Я знаю, насколько силен и властен этот человек, и он не остановился бы ни перед чем, если бы я стал оказывать ему сопротивление. Это было не в моих силах. Прости меня! Я покидаю тебя не навсегда. Я обязательно вернусь и добъюсь правды и справедливости, я обещаю тебе.
Я очень тебя люблю, и мне невыносимо горько, что я вынужден раскрывать тебе глаза на такие страшные вещи. Егор Васильевич – твой отец, и я всегда в глубине души уважал его, несмотря на то, что он и знать меня не хотел. Но когда я столкнулся с таким вопиющим коварством с его стороны, я чуть не потерял рассудок.

Храни тебя бог, и пусть ум твой и трезвый взгляд на жизнь не позволят тебе проклясть меня. Меня растоптали, но я найду в себе силы вновь подняться и доказать, что я был всего лишь жертвой злодейства, а не злодеем, коим ты меня, скорее всего, считаешь.
Любящий тебя, Станислав»

Ева прочитала письмо раз пять. Ее трясло мелкой дрожью, а в горле стоял комок, ей хотелось плакать, рыдать, кричать, но ни слез, ни сил у нее не было. Она не знала, как заставить себя поверить во все это.
Так и не приняв никакого решения, Ева легла спать. Утром ее разбудил телефонный звонок, звонил Семен Петрович. Он поздоровался и спросил, можно ли дать ее номер телефона Станиславу Урбеничу, так как он опять звонил и интересовался.
«Нет!» – решительно сказала Ева. – «Дайте мне его номер, я сама ему позвоню».

Семен Петрович с радостью продиктовал ей телефонный номер Станислава в Москве и пожелал удачи. Но Ева позвонила не ему. Она нашла в записной книжке давно забытый ею телефон Володьки Карелина и попросила его о встрече. Он тут же согласился и уже через час они встретились в небольшом ресторанчике.
«Господи, Ева! Сколько же времени я не видел тебя? Целую вечность! Привет, дорогая», – проговорил Володька и чмокнул Еву в щеку.
«Ну как ты живешь? Как жена, дети?» – спросила Ева в ответ.
«Спасибо, нормально. У нас с Оксанкой уже трое, все девочки. Старшей Оле девять почти, и Анюта с Маришкой – двойняшки, им по три. А ты как? Выглядешь прекрасно, только хмурая какая-то? Что-нибудь случилось?»
«Вовчик, ты прости меня, но мне нужна твоя помощь, позарез».
«О чем речь? Давай, выкладывай. Хотя подожди, давай закажем сначала чего-нибудь».

Ева не стала играть с Карелиным в прятки и умалчивать суть дела и детали. Она рассказала ему все: и про похищение, и про отца, и про Станислава, и даже показала ему его письмо. Не рассказывала она только об убийствах и о Борисе. Вообще о нем не упоминала, как будто и не было его вовсе в ее жизни. Она сконцентрировала внимание только на главной трагедии – на ее похищении и его последствиях. Владимир слушал ее, не перебивая. Когда она закончила, он помолчал минуты две, как бы обдумывая ситуацию, а потом спросил:
«Ты сама-то что думаешь, кого винишь – отца или мужа?»
«Володя, я не знаю. Все это время я была убеждена, что это происки Станислава. Но вдруг он появился, хочет со мной поговорить о чем-то, да и я только сейчас прочитала его письмо, которое он оставил мне перед отъездом. Что я должна теперь думать?»
«Так, давай рассуждать здраво. Отец не может проделывать таких вещей с собственной дочерью, это исключено. Муж твой бывший мог. Люди бывают всякие, иногда ты даже и представить себе не можешь, что у них на уме и на что они способны. Значит допустим, что это проделал он. Но тогда зачем он появился? Не опасно ли это для тебя?»

«Я до сих пор не могу поверить, что это его рук дело. Отца я тоже обвинять не могу. Но он горяч и крут у меня, как кипяток. Что если это проделал кто-то другой с целью наживы, а отец, не разобравшись, свалил все на Станислава и обвинил его во всех грехах? Это он может».
«Ну что ж, вполне разумное предположение. На сколько я понимаю, тебе надо разыскать твоих похитителей и выяснить все у них?»
Ева чуть не подпрыгнула на стуле. Это как раз то, о чем она хотела попросить Володьку.
«Вовочка, миленький! Мне одной не справиться. Давай вместе, а? Я знаю как выйти на их след, но я не могу сама фигурировать, это опасно».
«Хорошо. Расскажи мне, что ты надумала, и мы вместе решим, как нам действовать».
Ева во всех подробностях рассказала ему о том, как они могут разыскать Толяна, при этом она не забывала упоминать и о Юрии.

«Нам надо, вернее, тебе надо расспросить о Толяне у одной девушки, живущей в деревне, в которой они меня держали. О Юрии не спрашивай, так как он ее жених, и про него она вряд ли что тебе скажет. А вот про Толяна должна, какая ей разница?»
Они пообсуждали детали и решили в выходной отправиться в деревню и выяснить у Лиды, как найти Толяна.
Станиславу Ева так и не звонила, она боялась, вернее, не знала, как и о чем с ним говорить. Но дотошный Семен Петрович не отставал от нее:
«Мне опять Станислав Маркович звонил», – сказал он как-то Еве в театре, - «он просил вам передать, что пробудет в Москве еще пару недель и все это время с нетерпением будет ждать звонка».
«Спасибо, Семен Петрович».
«Передать ему что-нибудь, если опять позвонит?»
«Да. Скажите ему, чтобы он больше вас не беспокоил. У меня есть его телефон, этого пока достаточно».

16

EvaРано утром в субботу Ева уже стояла на условленном месте и ждала Владимира Карелина, с которым они отправлялись в деревню на встречу с Лидой.

Ева изрядно удивилась, когда увидела в подъехавшей машине все семейство Карелиных. На заднем сидении сидела непомерных размеров Оксана и две хорошенькие ясноглазые девочки.

«Ева, садись. Мы только завезем Оксану с дочками к маме и поедем. Они отказались оставаться дома одни на выходные».
Еву опять кольнуло самолюбие. Почему Володька предпочел ей Оксану?
Уже стояла осень, и Ева, одетая в джинсы и толстый вязаный пуловер, выглядела очень спортивно и молодо. Оксана же в каком-то кошмарном, как показалось Еве, коричневом пальто и таком же коричневом платье под ним, совершенно без косметики и с неухоженными волосами больше походила на Володькину мать, чем на жену. Ева скрыла свое раздражение, улыбнулась и поздоровалась, усевшись на переднее сидение.
«Здравствуй, Ева. Как живешь?» - сухо приветствовала ее Оксана.
«Спасибо, все в порядке более менее. Какие у вас замечательные детки, как куколки», – полуобернувшись к ним сказала она.

«Да!» – гордо подтвердила довольная мама. - «Они у нас лапушки. А у тебя дети есть?»
«Нет пока. Оксана, ты прости, что я Володю отрываю в выходной, но это очень важно. Мне правда нужна его помощь».
Оксана изобразила добродушную гримасу на своем лоснящемся лице и великодушно произнесла:
«Если бы с кем другим, я бы его не отпустила, конечно. Мы его и так редко видим дома. Но старым друзьям надо помогать. Ладно уж, езжайте куда там тебе надо. Но завтра у нас у самих важные дела, так что поздно не задерживайтесь». Потом она утерла носик одной из дочек и добавила, обращаясь уже к Владимиру:
«Девчонкам спать в девять, не забудь. Так что жду тебя не позже восьми».
«Ксюша, ну а у мамы вы переночевать не можете? Вдруг мы не уложимся до восьми?» - спросил Владимир.

«Еще чего! Ты знаешь, как я там сплю. Завтра гости, а я буду невыспавшаяся с помятой физиономией. Нет уж, спасибо. Да и Оля дома одна», - безапелляционно заявила Оксана.
«Я думаю, мы уложимся, Володя. Оксана, мы постараемся, дел не так уж много у нас, а дорога в общей сложности туда-обратно займет часов пять. Думаю, мы вернемся к вечеру», - проговорила Ева спокойно.
Остаток пути проехали молча, и только выходя из машины Оксана попрощалась и сказала девочкам: «Помашите тете ручкой».
Они послушно помахали и скрылись в подъезде.
«Счастливый ты, Володька. Такая семья у тебя замечательная», – слегка покривив душой, сказала Ева.

«Да, ты права. Я очень дочек люблю. У меня еще и сынок должен был быть, но Оксана не доносила. Он родился восьмимесячным и на другой день умер».
«Прости, я не знала. Давно это случилось?»
«Давно. Помнишь, я тебя познакомил с ней, она тогда уже беременной была, мне пришлось жениться, ну а с ребенком вот так получилось. Грустно, конечно».
«Да, грустно. Но зато сейчас у тебя дочки, прелесть просто», – попыталась поддержать его Ева.
«Да, прелесть, если только Ксюха не раскормит их, как себя. Я ее никогда не любил, Ева. Стыдно в этом признаться, но это так. Не женился бы ни за что, если бы не ее беременность. Ну а после смерти сына тоже не смог ее оставить, она тогда чуть руки на себя не наложила. Потом опять забеременела, ну и пошло и поехало».

«А почему ты мне раньше ничего не рассказывал? Мы ведь виделись с тобой частенько, дружили, можно сказать».
«Да не знаю даже. Это сейчас уже как-то все улеглось в душе, а раньше и вспоминать об этом не хотелось».
«О чем?» - непонимающе спросила Ева.
«О том, что жизнью своей неправильно распорядился. Единожды только переспал по глупости с нелюбимой женщиной (она, правда, девушкой оказалась), и всё, вся жизнь пошла по неправильному руслу. Как я был в тебя влюблен! Если бы ты только знала. Но я дотронуться до тебя даже боялся, и признаться тебе боялся. Помнишь песню: пусть живу я и не знаю, любишь или нет, это лучше, чем признавшись, слышать нет в ответ, а я боюсь услышать нет».
Володька напел Еве давно забытую грустную песенку, и у нее стало очень тяжело на душе.

«Не переживай и не трави мне душу. Правильно сделал, что не признался. Почему, не скажу. И жить нужно сегодняшним днем и завтрашним, а не вчерашним», – сказала Ева нравоучительно, а сама подумала, что конечно, Володька совершил ошибку, но стоит ли об этом сейчас говорить.
И все-таки, на душе у нее было хоть и тяжело, но и необыкновенно приятно: она наконец поняла, что виной ее несостоявшегося брака с Володей Карелиным является не она сама, а такое вот роковое стечение обстоятельств: переспал, не любил, пожалел, побоялся и в итоге - потерял.
«Ну и ладно», – подумала Ева, - «зато со мной у него было бы гораздо больше хлопот. Все, что ни делается, все к лучшему».

* * *

Добравшись до места, Владимир оставил Еву в райцентре. Решено было, что в деревню к Лиде он поедет один, ей там лучше не показываться. Мало ли что. Ева побродила по райцентру, маленькому и ухоженному, зашла в небольшой парк, который изобиловал всеми красками осени. Здесь было чудесно, бегали ребятишки, на лавочках сидели женщины, деловито спешили куда-то мужчины.
Выйдя из парка, она оказалась на тенистой улочке, на углу которой заметила уютное строеньице с незатейливым названием «Чайная». Она зашла внутрь и поразилась чистоте и уюту. Розовые скатерти на столах, астры в вазочках. Симпатичная, похожая на румяную булочку хозяйка заведения приветливо улыбнулась ей и указала на столик у окна. У Евы был еще целый час до назначенной встречи с Владимиром у почты, где он ее оставил.
В «Чайной» приятно пахло свежими оладьями и медом. Именно это она и заказала себе к чаю.
Словоохотливая хозяйка быстро накрыла стол, принеся Еве горку толстеньких масляных оладий, мед и пузатый чайник с душистым, ароматным чаем.
«К кому-то в гости или как?» – спросила она, улыбаясь.
«Я по делам, жду своего товарища, он должен подъехать через час», – ответила Ева и принялась за чаепитие.
Она уже почти закончила трапезу, как вдруг что-то привлекло ее внимание. Вернее, не что-то, а кто-то. Из окна, на противоположной стороне улицы она увидела его, Толяна. Он вылез из легковой машины, помахал кому-то рукой и зашел в магазин. Ева смотрела на него, открывши рот и даже не подумала о том, какое впечатление она производит своим глупым растерянным видом.
«Что вы там увидели такое?» – спросила подошедшая к ней хозяйка, тоже выглядывая в окно.
«Что? Ах да, извините. Это я так, показалось…» – ответила Ева, растерявшись.
«Да что показалось-то? Привидение что ли?»
«Нет, просто машина такая же, как у моего отца. Ну в точности. Я подумала сначала, что это он, но обозналась, и номер другой», – говорила Ева какую-то ерунду, чтобы хоть как-то развеять обстановку.
«Эта что ли?» – указала женщина на машину Толяна. – «Это Толика Лукашова авто, механика с автобазы. Недавно новенькую приобрел, а сам наверное за «горючим» приехал, не иначе, как с дружками пьянствовать будет, обмывать, выходной сегодня».
«А-а-а», - протянула Ева, - «понятно. Значит, если что-нибудь, не дай бог, с нашей машиной здесь случится, мы уже знаем, к кому обращаться», – как бы пошутила Ева и улыбнулась.
«Он починит, руки-то у него золотые, а автобаза за автовокзалом. Завсегда найдете».
«Спасибо. Было так вкусно, слов нет. Но мне пора».
Ева дала хозяйке внушительные чаевые, заслужив тем самым ее очаровательную улыбку и «приходите еще» и поспешила к выходу. Толик был еще в магазине, и ей хотелось уйти поскорее, чтобы он не решил вдруг зайти в «Чайную» за чем-нибудь, и добродушная хозяйка не начала бы Еву с ним знакомить.

Стоя между деревом и газетным киоском, она проследила, как Толик вышел из магазина, неся в руках огромную сумку, предположительно, с «горючим». Затем он с трудом погрузил ее в багажник и уехал в противоположном от Евы направлении.
Она встретилась с Владимиром в назначенное время и поняла по выражению его лица, что съездил он напрасно.
«Эта Лида – полная дура! Уперлась, и хоть ты тресни! Зачем он вам, да для чего. Я ей говорю, что я его товарищ, долго был в отъезде. Вот вернулся, и найти его не могу. Когда-то, говорю, мы были тут с ним и его приятелем вон в той хате, показал на тот самый дом, про который ты говорила. А она реветь начала. Ничего, мол, не знаю и все тут. Я уж и так, и этак. А она говорит, мол хороший приятель бы знал, где его найти, а от проходимцев всяких жди беды, и люди потом пропадают. И опять в слезы. Так я и ушел ни с чем».
Владимир был неимоверно зол на Лиду, скорее всего потому, что зря потратил время, едя в такую даль и без результата. Ева выслушала его сетования и сказала:

«Хочешь верь, хочешь нет, я видела его. Он, оказывается, здесь, в райцентре живет и работает механиком на автобазе».
Володька Карелин смотрел на нее широко открытыми глазами и с еще более широко открытым ртом. Ева засмеялась и рассказала ему про то, как она случайно увидела Толяна и узнала все подробности о нем от «румяной булочки», как она окрестила про себя приветливую хозяйку «Чайной».
«Т-а-а-к, Шерлок Холмс в действии. Пока я, как последний лох, заваливаю всю операцию на корню, ты, робкая и стеснительная, находишь коварного преступника и выясняешь все необходимые детали. Молодец, подруга».
Ева посмотрела на Володьку серьезными глазами и сказала:

«Володя, ситуация осложняется. Он ведь здесь живет, за тридевять земель. Как же мы можем его изловить и выкачать у него всю необходимую информацию? На это же надо время».
«А ты что, куда-нибудь торопишься? Или у тебя есть дела поважнее?»
«Да нет, но тебе же надо домой. Ты обещал».
«Я тебе первой обещал, что помогу, так? Значит буду действовать в порядке очередности. Поехали на автобазу. Может, и сегодня еще успеем обернуться».
Но Ева решила проявить осторожность.
«Подожди, надо обдумать план действий. Он ведь там наверняка не один».
Немного посовещавшись, они придумали схему. Владимир отправился на автобазу один, оставив Еву в убогом номере, снятом в местной дешевой гостинице рядом с автовокзалом. Там же на стоянке он оставил свою машину, предварительно сняв крышку с распределителя.

Подойдя к автобазе, он тут же обнаружил машину Анатолия, которую описала ему Ева, и еще пару машин и грузовичок, припаркованные неподалеку. Дверь в помещение была глухо закрыта, но оттуда доносились громкие и веселые голоса подвыпившей компании. Карелин громко постучал в дверь. Голоса стихли, но никто не открывал. Пришлось постучать еще раз. Наконец, послышался звук открываемой задвижки, и дверь со скрипом приоткрылась.
«Мне бы Анатолия», – сказал Владимир выглянувшему мужчине, настороженному и недовольному.
«Ну?» – ответил он.

«У меня машина не заводится, там, у гостиницы. Вот, посоветовали к вам обратиться. Вы уж извините, но дело срочное. Уезжать надо, а я ни с места», – проговорил Владимир и тут же быстро добавил: - «Я вам заплачу и бутылку коньяка армянского дам в придачу. Только, ради бога, помогите, а то я на самолет опоздаю. До города еще сколько пилить».
Ни слова не говоря, мужчина закрыл дверь, и Владимир растерялся. Он подождал еще пару минут и собирался снова постучать, но мужчина вышел сам.
«Пошли, покажешь, только ежели сложное чего, я не возьмусь. У меня выходной сегодня».
«Хорошо, я согласен. Надеюсь, что пустяк. Но сам я в этом деле ни бум-бум».
Они молча дошли до машины, и Толик в пять минут обнаружил и устранил неисправность.

«Тоже мне, водила», – сказал он, - «любая баба сама исправила бы. Ладно, давай бабки, да я пошел. Коньяк тут и брать-то не за что».
«Ну уж нет, как договаривались. Пойдемте в номер на минутку, у меня и деньги там, и бутылка».
Толик нехотя пошел за Владимиром, бубня себе под нос что-то типа «богатый шизик». Они вошли в номер, и Владимир тут же закрыл дверь на ключ. Евы в комнате не было, она вошла только тогда, когда Толик растерянно спросил:
«Ты чего дверь-то запер?»
«Привет, Толян! Давно не виделись», – сказала она и вплотную подошла к своему бывшему похитителю.
«Ни хрена себе! Вы чего тут затеяли?» – спросил растерявшийся Толик, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, сколько тут всего человек.

«Толик, нас тут только двое. Но руки распускать не советую. Во-первых, я тебя уложу, во-вторых, милиция. А она тебе ни к чему. У нас к тебе только несколько вопросов, отвечаешь – и свободен. Садись в кресло и вот тебе обещанный коньяк», – с этими словами Владимир плеснул гостю в стакан изрядную порцию коньяку.
Потом он сел на стул напротив, а Ева расположилась на маленьком кособоком диванчике.
«Итак, расскажи нам быстренько, кто нанял тебя, чтобы похитить Еву и зачем, если знаешь», - по-деловому спросил у него Владимир.
Толян хлебнул коньяк, утер рот тыльной стороной ладони и проговорил:
«Ничего я вам не скажу, пока эта звезда не скажет, где Юрка», – и он мотнул головой в сторону Евы.
«Во-первых, выбирай выражения и называй девушку по имени, а во-вторых, не ставь нам условий. Отвечай на вопрос».

«Хорошо, отвечаю. Я понятия не имею! Меня никто не нанимал, нанимали Юрку, а он уже меня пришпилил к этому делу».
«Врешь, ты же ездил каждый день в город и разговаривал с заказчиком, как вы его называли, общался с ним. Так что ты имеешь понятие», - сказала ему Ева.
«Да, разговаривал, но только по телефону. В глаза я его никогда не видел, и звать не знаю, как».
«По какому номеру ты звонил?»
«А я больно помню! Когда это было? Я выбросил этот номер, на хрен он мне?»
«Ну что ж, все понятно. Значит, этого человека ты не знаешь и не видел его никогда. Прекрасно!» – проговорил Владимир, а Толян хитро усмехнулся, мол, меня на мякине не проведешь.
Он допил свой коньяк и вопросительно смотрел на Владимира, стараясь не замечать Еву. Карелин тем временем продолжил:

«Тогда, Толян, нам и карты в руки. У нас есть один подозреваемый, которого мы хотим сдать, как организатора преступления, этакий молодой прыткий деляга. Он, судя по всему, и затеял похищение. Вот ты с ним и пойдешь, как соучастник, разделишь его участь, так сказать. Как раз и познакомитесь».
«Ты мне тут лапши на уши не вешай», – грубо сказал Толян, - «я тебе не шнурок, чтобы ты тут мной распоряжался, понял?»
«Нет, не понял. Ты участвовал в похищении Евы, именно ты увез ее из дома и спрятал в деревне. Кто тебе это заказал, ты не знаешь, так какая разница? Будешь отвечать по закону за содеянное».
Толик злобно засопел, и его маленькие глазки нервно забегали. Он что-то обдумал, мысленно взвесил, а потом спросил:

«Хорошо, что изменится, если я скажу, кто заказчик?»
«Вот это уже другой разговор. Тут я тебе на чистоту скажу. У нас намерения наказать его самим. Ну так надо. Все это время мы сложа руки не сидели, мы его вычислили и догадываемся кто это, но на рожон не лезем, хотим быть уверенными. Ты нам называешь его, и мы про тебя забыли. Ты в сущности мелкая сошка в этой игре и мало кого интересуешь, но если будешь артачиться, пойдешь как соучастник по-крупному. Решай».
«Это Юркина идея. Его в это дело вовлекли, но он водила хреновый, машину водит кое-как и даже прав у него нет. Ну он меня и подбил, мол, работа непыльная, штука баксов на двоих. Я и согласился. А потом он исчез, как сквозь землю провалился. Я думал, что он все деньги себе прикарманил, ну и позвонил этому мужику спросить, платил он Юрке или нет. Он сказал, что не платил и рассчитался со мной половиной. А я так и не понял, что случилось тогда, куда эта долбаная заложница делась и где Юрка. Так его до сих пор и нет», - Толян говорил с горечью в голосе, как показалось Еве.

«Юрка твой недотепа, сбежала я от него. И он, наверное, сбежал. Испугался, что его за это по головке не погладят», – сказала Ева.
«Ну я так и думал. А чего же тогда этот старый хрен со мной расплатился?»
«А почему бы и нет? Ты ведь свою черную работу выполнил. Так кто этот старый хрен, говори».
«Начальник, блин, большой. Он мне деньги привез на такси, из машины не выходил, отдал их через окошко, только чуть-чуть стекло приспустил. Но я его лицо все равно увидел, у меня память на лица цепкая. Один раз увижу – на всю жизнь запомню. Надменная рожа, брови густые и усы подстать. А потом его по телевизору показывали, начальником большим его на выборах избрали. Хотел я им туда письмо написать, что мол, преступников всяких на руководящие посты ставите, которые людей воруют не известно зачем. А потом подумал, что себе дороже, мне ведь тоже тогда мало не покажется. И плюнул на это дело».

«И правильно сделал. Это была политическая авантюра, предвыборные игры. Тебе лучше обо всем этом забыть, понял?»
«Понятливый, не дурак. Она что, тоже кандидаткой на выборах была что ли? Ее поэтому и упрятали?» – спросил понятливый Толян.
«Ну что-то вроде того. У нее шансов больше было, вот они и вывели ее из игры».
Ева сидела совершенно убитая полученной ею информацией. Она до последнего надеялась, что ее отец тут ни при чем. Но теперь она все поняла и чувствовала себя совершенно растоптанной и морально уничтоженной.
Толян ушел, захватив с собой врученную ему недопитую бутылку коняка. Слава богу, все обошлось без драк и скандалов. Но на всякий случай нужно было уезжать отсюда подобру-поздорову, пока Толик не надумал какой-нибудь мести и не прибыл в гостиницу со своими товарищами.

Еву неимоверно тошнило. На почве переживаний у нее, должно быть, разыгрался страшный токсикоз, который до этого хоть и давал о себе знать, но весьма незначительно. Она зашла в туалет и попыталась немного прийти в себя.
Чувствовалось, что Володька тоже переживал, но его по крайней мере не тошнило. День клонился к вечеру, уже смеркалось и нужно было уезжать.
Владимир подошел к Еве, обнял ее и сказал:
«Одно твое слово, и мы останемся здесь до завтра. Я постараюсь успокоить тебя».

«Да ты с ума сошел! Во-первых, тебе надо домой, а потом ты не сможешь меня успокоить, это не так просто. У меня шок и моральное потрясение, а не просто обида. Ты должен это понять. Поехали, я не хочу, чтобы Толик со своими собутыльниками сюда нагрянул и устроил тут крутую разборку».
Домой они ехали молча. Ева переживала услышанное, ей стало страшно за Станислава, что же ее отец с ним сотворил, это же уму непостижимо! Иногда она принималась плакать, потом брала себя в руки и пыталась найти выход из создавшейся ситуации. Подумать было над чем.

Она со Станиславом в разводе, ее муж, от которого она ждет ребенка, сидит в тюрьме. Ее родной отец спровоцировал эту ситуацию, а она, находясь в этой ситуации, убила двух человек. Как же теперь выпутываться? Как же восстановить порядок в этой перепутанной колоде карт, и кто здесь теперь лишний?
Ева чувствовала себя плохо. Владимир неоднократно останавливался по дороге и спрашивал, не нужно ли ей чего. Но она с ним почти не разговаривала, целиком и полностью поглощенная своими тяжелыми мыслями.

 

Продолжение следует

 

Лариса Джейкман
(Англия, Hampshire)

Книги Ларисы Джейкман можно найти здесь

Лана Харрелл. Дорогие читательницы!
Если вы хотите поделиться своими впечатлениями и задать вопросы автору, после публикации этой повести,
то пожалуйста присылайте,Лариса Джейкман с удовольствием на них ответит.

Предыдущие части этой повести:

 

Об авторе и другие произведения Ларисы Джейкман

 

Отзывы и комментарии направляйте на адрес редакции

Опубликовано в женском журнале Russian Woman Journal www.russianwomanjournal.com -  16 Февраля 2010

Рубрика:  Романтика и мир женшины

 

Уважаемые Гости Журнала!

Присылайте свои письма, отзывы, вопросы, и пожелания по адресу
 lana@russianwomanjournal.com

Valentine's Day
Культура 
Праздники
София
Праздник любви - День Святого Валентина

..мы дарим близким и родным людям улыбки


1000 нужных ссылок | Site map | Legal Disclaimer | Для авторов

Russian Woman Journal is owned and operated by The Legal Firm Ltd.  Company registration number 5324609