logo
Russian Woman Journal
www.russianwomanjournal.com
Романтика и мир женшины
8 Февраля 2010, Понедельник
Лариса Джейкман
(Англия, Hampshire)

Последняя жертва Евы

Часть7
Предыдущая часть этой повести:

13

EvaПридя домой после встречи с Ритой, Ева застала Бориса разговаривавшим с кем-то по телефону. Говорил он возбужденно, порой срывался на крик. Увидев Еву, он зыркнул на нее недобрым взглядом и закончил телефонную беседу.
«Ева, что это за новости?! Какого черта ты встречалась с ней и отдала деньги? Я тебя просил?»

«Послушай, ты втянулся в нехорошую историю, причем не без ее помощи. Она прекрасно знала, что ты хороший клиент и затягивала тебя в свои сети, а потом поставила перед фактом, гони, мол, денежку. Таких стерв учить надо, а из тебя учитель плохой, у тебя рыльце в пушку. Поэтому ее проучила я. Чего она от тебя еще хочет?»

«Ничего, она отчитывала меня за то, что это я тебя подослал и заставил отдать половину. Как ты ее нашла и откуда знаешь, что она мне давала наркоту, а не деньги?»
«Все очень просто, Борис. Во-первых, она сама сюда позвонила и все мне о тебе рассказала, как раз в ту ночь, когда ты не ночевал дома. Требовала деньги, угрожала тюрьмой. Ну а когда я с ней встретилась, я сразу все поняла. У нее на физиономии написано, что она торгашка мелкого пошиба. Извини, хоть ты ее и прикрывал, я ее раскусила сразу. Думала мне трудно придется выпытывать у нее кто, да что, но она раскололась сразу».
Еве не хотелось больше говорить о Рите Мухиной, она явно того не стоила, а вот о докторе надо было поговорить. Ей удалось убедить мужа в том, что нужен визит к врачу, хотя бы ради консультации.

Но этот визит оказался менее успешным, чем ожидала Ева. Сеансы психотерапии, успокоительные пилюли – и больше ничего. Врач настаивал на психотропном лечении, больше он ничего не мог предложить.
«Все от него самого зависит, понимаете? Не будет употреблять, значит все в порядке, будет – значит, болен. У него же нет ежедневной потребности, обходится же он без них спокойно, значит, не должен брать совсем. Вот и все лечение. А будет продолжать – опять в клинику, только не может же он всю жизнь так прожить. Ему надо зарубить себе на носу, что ни грамма, совсем! Как будто их и нет на свете, этих проклятых наркотиков. И откуда они их только достают? Уму непостижимо».

«Ну почему же, все не так сложно. Пошел в парикмахерскую, например, а там тебя побрили, постригли и пакетик всучили. Нате, мол, покайфуйте, и еще приходите», - с сарказмом высказалась Ева.
Тем не менее, после разговора с врачом Борис немного оживился. В душе он был бесконечно благодарен Еве за поддержку и помощь, поэтому он опять поклялся себе, что больше не сорвется. Успокоилась и его жена.
В июле Еву пригласили с труппой на гастроли. Она уезжала из дома почти на месяц и предложила Борису пожить у родителей.
«Ну чего ты будешь здесь один, ни сготовить толком, ни постирать, ни погладить. Я буду волноваться».

«Ева, ну я что, маленький что ли? Скажешь тоже. Езжай давай и не выдумывай, все будет в порядке. Звони мне почаще, я тебя очень прошу».
«Ладно, буду звонить. Но все равно, у меня душа не на месте».
«Евочка, я тебе клянусь! Я знаю, о чем ты думаешь и переживаешь. Я же тебе обещал, не бери дурного в голову».
Они расстались, Борис проводил жену на вокзал, чем дал повод к очередным сплетням. Краем уха Ева подслушала разговор двух барышень, которым лучше вообще на язычок не попадать.

«Красивый какой мужик у нашей пианистки, обалдеть!» – сказала одна.
«Ты еще Урбенича не видела, ее бывшего муженька», – авторитетно заявила вторая, - «вот уж красавец был, этому не чета».
«Чего это я его не видела? Портреты по всему театру развешаны. Какой-то он угрюмый, везде без улыбки. А где он сейчас-то?»
«В Питер, говорят, подался, а потом к папаше своему богатенькому, в Израиль. А Еву бортанул. Неплохо, да?»

«Ну и правильно сделал, хотя туда не так-то просто слинять».
«А тестя-то своего он зачем ограбил думаешь? Именно затем, чтобы деньги были, ну и…»
Она не договорила. Ева вошла в купе и плотно закрыла за собой дверь.
«Так, трепло! Еще хоть слово услышу, или хоть одну сплетню, или хоть один намек, я тебя в порошок сотру и с пылью смешаю. А ты», – это она второй, - «вообще бездарь, это твоя первая гастроль и последняя, запомни��.
С этими грозными словами Ева вышла от оторопевших собеседниц и больше ни разу даже не взглянула в их сторону за все время гастролей. Они, похоже, тоже избегали ее.

Ева периодически звонила Борису, как и обещала, но заставала его дома не всегда. Это ее немного огорчало, немного беспокоило. За неделю до возвращения она говорила с мужем довольно долго. Он сказал, что неимоверно соскучился, ждет ее в следующее воскресенье и дождаться уже не может. Но за три дня до отъезда выяснилось, что последний спектакль снят, так как его должны были давать для участников какой-то конференции в пятницу вечером, но все участники уезжали домой, им не хотелось задерживаться здесь на выходные. Ева тут же перезвонила Борису, чтобы предупредить мужа, но его на месте не оказалось.

«Ладно, сделаю ему сюрприз, нагряну неожиданно», - подумала она и больше перезванивать не стала.
Поздним субботним вечером Ева прибыла домой. Она взяла такси и через пятнадцать минут уже звонила в дверь своей квартиры. Но ей никто не открывал.
«Черт, сделала сюрприз», – в сердцах подумала Ева и стала искать свой ключ где-то на дне полной всякой всячины сумки.

Слава богу, ключ нашелся, и она вошла. В нос ей ударил запах спиртного и приторный чад плавленых свечей. В коридоре на полу валялся женский пиджак и туфли на каблуках, с одного из которых была сбита набойка. Ей стало не по себе, но она все же осторожно вошла в комнату. Как говорится, лучше бы она этого не делала. Ее взору предстала отвратительная картина, ужасающая своей пошлостью и мерзостью.
Две совершенно нагих пары, одной из которых являлись Борис с Ритой, а другой – совершенно не известно кто, валялись на полу. Они спали пьяным сном, крепким и безмятежным, какой бывает после утомительных любовных игр, да еще на пару. Везде виднелись пустые бутылки от водки и шампанского, но самое страшное – это шприцы, которыми пользовались любители острых ощущений, вероятно, для того, чтобы эти самые ощущения сделать еще острее.

Еву почти стошнило. Она вдруг осознала, что ее семейная жизнь закончилась, вновь бесславно и безрезультатно. Она ненавидела и презирала Бориса, это само собой, ей совершенно были безразличны двое других, не знакомых ей людей, но кого она не хотела прощать – это Риту Мухину.
«Нет, эту тварь я уничтожу. Она поплатится за все. Я ее предупреждала, я ее увещевала, до нее не дошло. Ну что ж, пусть это будут ее проблемы».
Ева вошла в ванную, в которой были разбросаны в беспорядке атрибуты женского туалета, и увидела, что ванна полна воды. Почти догоревшие свечи, хрустальные фужеры и лужи на полу, то ли воды, то ли шампанского, свидетельствовали о том, что оргия имела место быть и здесь.

«Ну что ж, тем лучше», - пробормотала Ева.
Она погасила свечи, притопив их в воде, вернулась в комнату и подошла к спящей Рите. Та спала тихо и безмятежно, только из приоткрытого рта текла слюна, и на сгибе руки красовался жуткий кровоподтек. Она была четвертой в их славном ряду, что было вполне удобно. Ева постелила рядом с ней огромное махровое полотенце и перекатила на него Риту. Потом тихонечко волоком по мягкому ворсистому паласу она притащила Риту в ванную комнату. Там ей пришлось изрядно попотеть. Было очень трудно запихать обмякшее, совершенно безвольное тело в ванну с водой, к тому же Рита начала что-то даже бубнить и пыталась сопротивляться. Но ей это оказалось не под силу. Ева была сильнее. Она спихнула Риту в воду и тут же ушла из квартиры. На всякий случай она наспех протерла все, к чему прикасалась, но особо ее это не волновало.

Риту она не топила. Она оставила ей шанс. Не захлебнется – останется жить, захлебнется – ну что ж, значит, так тому и быть. Свой ключ она повесила на вешалку, под куртку, как будто его у нее с собой и не было, а дверь захлопнула. На улице Ева поймала частника и приехала к родителям, которые изрядно удивились, увидев дочь.
«Что-нибудь случилось? Ты приехала? А почему домой не пошла?» – задавала мама сразу тысячу ненужных вопросов.

«Да была я дома, Бориса нет, а я ключ с собой не брала. Поэтому домой не попала».
«Все не как у людей», – проворчал отец. – «Как это можно, не взять с собой ключа? Безголовость какая-то. А муж твой где?»
«Папа, ты меня об этом спрашиваешь? Меня месяц дома не было!»
«И по-твоему, это нормально? Нашла, чем похвастаться. Хватит уже в бирюльки играть. Тебе что, денег не хватает, что ты гастролируешь? Семья должна быть семьей, а не так. Тьфу!» И он, слава богу, ушел.
«Ну ладно, иди перекуси и ложись. Завтра разберемся», – сказала заботливая Наталья Игоревна и поухаживала за дочерью.

14

EvaНа следующий день Ева спала до обеда, вернее не спала, а валялась в постели и размышляла, как ей теперь поступить. Себя перед Борисом раскрывать было нельзя ни в коем случае, но и оставлять все, как прежде, она тоже не могла. Она не хотела прощать предательства, обмана и измены.

«Борис наркоман, Рита Мухина была права. Врачи, скорее всего, бессильны ему помочь, ну а мне эти прелести жизни зачем сдались?» - рассуждала Ева почти вслух.
Она встала и направилась в душ. Настроение было прескверное и все потому, что у нее не было четкой линии поведения. Как ей себя повести, она не знала. Позавтракав после душа, Ева стала собираться домой, и тут зазвонил телефон.

«Ой, Боренька, а Ева уже приехала вчера ночью. Она у нас. Тебя ведь дома не было, ты где был, у мамы?» - Наталья Игоревна ласково разговаривала с зятем.
Ева бесцеремонно забрала у нее трубку и сказала:
«Привет, любимый! Сможешь за мной подъехать? Прекрасно. Жду тебя через полчаса».
Борис ворвался в дом Ерофеевых как на крыльях. Букет красивых астр, купленных где-то по дороге, придавал трогательную торжественность его долгожданному свиданию с женой. Он нежно обнял и расцеловал Еву, на что она ответила ему прохладным поцелуем.

«Евочка, ну не обижайся. Я же не знал, что ты приедешь раньше. Почему ты мне не позвонила и не предупредила?»
«Не хотела, мечтала сделать тебе сюрприз», - проговорила Ева, как ни в чем не бывало.
«А-а-а, Борис Олегович пожаловали. Ну-ну, милости просим».
Это с лоджии пришел Егор Васильевич, который любил сидеть там часами, читая газеты и журналы. Он держал руку на пульсе событий и всегда знал все, что происходит в их городе и в стране.
«Здравствуйте, Егор Васильевич», – Борис даже слегка поклонился.
«Ты чего-то с лица бледноват? Случилось чего?» – как всегда в лоб спросил его тесть.

Еве показалось, что Борис слегка вздрогнул. Выглядел он и впрямь неважно, лицо помятое, под глазами круги, и волосы лежали не так, как надо.
«Нет, ничего не случилось», – торопливо ответил Борис. – «Вчера, правда, с друзьями встречался, выпили немного, а потом я их проводил около девяти вечера и завалился спать. Устал чертовски. Сегодня встал очень рано, убирался, пылесосил. Я ведь думал Ева вечером приедет, позвонил Наталье Игоревне время приезда уточнить, а Ева уже здесь».
В разговор вмешалась Евина мама:
«Так ты дома был? Спал и не слышал звонка?»
«Так, все. Хватит расспросов», – строго сказала Ева. - «Борис, бери вещи, поехали домой. Спасибо за ночлег. Мы пойдем».

Ева поцеловала мать, кивнула отцу на прощание, и они с Борисом ушли.
Дома ее ждал идеальный порядок, на секунду ей даже показалось, что все вчерашнее ей привиделось в кошмарном сне. Ах, как это было бы здорово! Но увы, Ева увидела свой ключ на вешалке под курткой, и вчерашняя картина встала у нее перед глазами во всей своей ужасающей неприглядности. Ева слегка поморщилась, но тут же взяла себя в руки.
«Ну, как ты тут без меня управлялся?» – спросила она, пристально глядя Борису в глаза.
Он кашлянул и ответил:

«Паршиво. Я очень по тебе скучал. Ты знаешь, такие разлуки не для меня».
«Это почему же? Ты тут с друзьями время проводишь, выпиваешь, культурно и интеллектуально развлекаешься, чего тебе скучать?»
«Ева, это было один единственный раз, и то потому, что я уже больше не мог один. Думал, с ума сойду».
«А что за друзья, если не секрет?»
«Ты их не знаешь. Парень один, мы с ним вместе учились, и его гелфренд».
«Ну-ну. Верю тебе на слово, больше мне все равно ничего не остается».
Ева старалась говорить спокойно, хотя в душе у нее полыхал огонь негодования. Борис схватил ее в охапку и утащил в спальню. Ева не сопротивлялась, она еще так и не придумала, как ей начать рушить их семейную жизнь. Но больше всего ее интересовала судьба Риты Мухиной: что с ней, где она? Но спрашивать этого было нельзя, по крайней мере, сейчас.

...Борис был бесподобен. Он жадно и страстно, с обожанием и искренним чувством занимался с Евой любовью. Он был ласков, нежен и в то же время обжигал ее своей страстью и доводил до трепета. Она принимала его любовь, поцелуи, ласки, а по щекам ее бежали горькие, горячие слезы. Борис их не замечал.
«Любимая моя, я так счастлив с тобой. Не бросай меня больше. Я без тебя превращаюсь в ничтожество», - говорил Еве Борис, и она знала, что это правда.

Потом он тихонечко обнял Еву и лежал так, умиротворенный, спокойный и счастливый.
«Ой, а что это у тебя?» – вдруг спросила Ева и показала Борису на пару бордовых точек на сгибе руки. Она вспомнила страшный синяк у Риты, и ей опять стало не по себе.
Борис немного смутился, но тут же взял себя в руки и беспечно ответил:
«Да это я, дурак: донором заделался. Этот мой друг, с которым я встречался вчера, пошел себе отгулы зарабатывать, кровь сдавать, и меня с собой потащил. Мне было как-то неудобно отказаться. А вены у меня глубоко, вот они и тыкали мне два или три раза, уже точно не помню».

Ева смотрела на него немигающим недоверчивым взглядом.
«Ева, я тебя умоляю, прекрати! Если ты считаешь, что твой муж идиот, тогда лучше пусти ему пулю в лоб, только не смотри так».
Она ничего не сказала, тихо встала и оделась. Нет, сейчас было не время. Она не знала, что с Ритой, жива или нет. А поэтому предпочла смолчать.

* * *

Риту нашли в пруду, далеко за городом через пару дней после случившегося. Об этом Еве сообщил Борис. Она пришла с работы и застала его дома расстроенным и злым.
«Что-нибудь случилось?» – спросила Ева.
«На вот, почитай», – и Борис протянул ей местную газету, где в разделе «Криминальная хроника» была заметка. В ней говорилось, что удалось установить личность найденной вчера в пруду утонувшей женщины. Поскольку следов насилия установлено не было, называлось ее имя – Мухина Маргарита Ивановна, 28 лет. Предполагалось, что утонувшая купалась в пруду, будучи в нетрезвом состоянии и под воздействием наркотиков, которые обнаружены у нее в крови. На берегу пруда была найдена ее одежда. Власти обращались ко всем, кто что-либо знает о ней или о ее гибели, сообщить в милицию.

«Да уж, хорошенькое дело. А ты когда ее в последний раз видел?» – равнодушно спросила Ева, хотя по телу ее пробежала дрожь, покрыв его мурашками.
«Да как назло, накануне. Я ее встретил в Универсаме. Стала у меня деньги просить, говорит, ты мне должен еще пятьсот баксов, отдавай хоть частями. Ну я ей ничего, естественно, не обещал. Сказал, что… ну, короче, потом, мол, как-нибудь отдам».
«Ничего себе, ничего не обещал! Зачем ты с ней вообще разговаривал? Теперь, если кто-нибудь об этом разговоре знает, может тебя заложить, а на тебя подозрение падет».
«А какое подозрение? В статье же ясно сказано, что следов насилия нет, значит, ее никто не убивал, она сама утонула. При чем здесь я?»

«И правда, при чем? Да совершенно ты не при чем. Чист! На свободе и с чистой совестью! Так ведь?» - не сдавалсь Ева.
«Послушай, Ева, я что-то тебя не понимаю, к чему ты клонишь?» Борис мертвенно побледнел. Ева это заметила и продолжала натиск.
«Я?! Да боже упаси, я никуда не клоню, я констатирую факты. Рита пьяная и уколотая утонула в пруду, а ты к этому делу не имеешь никакого отношения. Только не понятно, как она туда попала, не одна ведь она поехала на пруд купаться, как ты думаешь?»

Борис резко вскочил и заорал:
«Мне абсолютно безразлично, как она туда попала! Какого черта ты мне жилы тянешь? Я не имею к этому делу никакого отношения, ты права!»
«Конечно, кроме того, что утонула она в ту же ночь, когда накануне просила тебя вернуть долг. И если кто-то об этом знает, то может очень хорошо тебя подставить». Было видно, что Борис испугался. «Видишь ли», – продолжала Ева, - «тайна только тогда тайна, когда о ней знают двое заинтересованных, а когда это достояние троих или четверых, это уже не тайна. Кто-то обязательно проболтается, скажет лишнего. Тебе ли этого не знать? Будь осторожен теперь».

Ева сказала Борису все, что хотела, и больше разговор на эту тему она решила не продолжать. Ей наконец стало ясно, что ее очередная жертва мертва, а уж как она попала в этот злосчастный пруд, Еву не тревожило. С тупым безразличием она подумала о том, стоит на краю бездны, и что ее ждет дальше, она представляла себе с большим трудом.
***
Борис изрядно нервничал. Он и так не мог еще отойти от ужаса, который случился с ним той роковой ночью. А все началось с того, что Рита позвонила ему и сказала:

«Борис, мне нужны деньги, а за тобой должок. Не могли бы мы договориться? Можешь отдавать мне сотню в неделю, я согласна».
«Послушай», – недовольно ответил Борис, - «не напирай, а! Я отдам тебе все сразу, только попозже. Сколько там, пятьсот? Потерпи немного».
«А чего мне терпеть? Ждать, пока твоя стерва узнает, что я прошу тебя рассчитаться и сдаст меня? Нет уж, давай полюбовно».
«Полюбовно, это как?»
«А как хочешь. Я тебе свой вариант предложила, сотню в неделю».

«Ладно, давай встретимся сегодня, я тебе кое-что отдам».
Борис пришел в назначенное место и нашел Риту не одну. Она стояла с какими-то приятелями, молодой парой, которая приветливо поздоровалась с ним. Рита же напротив, была смурна и недружелюбна.
«Принес?» – сразу же спросила она вместо приветствия.
«Рита, ну что за манеры? Здравствуй, во-первых. Ты чего такая взвинченная?»
«Сам знаешь. Давай деньги».
Борис отдал ей доллары, и она, пересчитав их, удовлетворенно хмыкнула.
В разговор вступила приятельница Риты, симпатичная черноглазая брюнетка. Она сказала:

«Марго, ты чего это действительно? Давайте лучше пойдем куда-нибудь все вместе, посидим. У Валерика бабки есть, правда, милый?»
Милый Валерик широко улыбнулся и сознался в том, что бабки у него есть. Борис идти с ними никуда не собирался, поэтому он сказал:
«Нет, это без меня. Я занят».
«Ну уж нет», – категорически заявила брюнетка и тут же подхватила Бориса под руку.
Он понял, что сопротивление бесполезно. Сначала они зашли в бар, посидели там, причем брюнетка, которую звали Ирма, проявляла к Борису неустанный интерес. Она напрочь забыла про своего кавалера, который тихонечко болтал о чем-то с Ритой, и буквально пожирала Бориса глазами. Она сидела рядом с ним, придвинувшись очень близко, и горячо говорила ему:

«Ты такой классный. Хочешь, повеселимся сегодня. Вчетвером. Пошли к тебе. Ты один живешь?»
Борис потерял ощущение реального. Что-то заинтриговало его в пошловатых предложениях Ирмы. В разного рода развлечениях он был, конечно, не новичок, но ее горячее дыхание, рука у него на колене, полный истомы взгляд и многообещающие, надо полагать, далеко не невинные забавы, которые она предлагала ему, сделали его безвольным и неспособным сопротивляться своим плотским желаниям. Он уступил.

Что произошло потом, Борис помнил смутно. Он знал только одно, что в ту сумасшедшую ночь он даже не притронулся к Рите. Они пришли к нему довольно рано, около шести вечера, принеся с собой неимоверное количество спиртного. Пить начали сразу, и он не мог бы точно сказать, когда и у кого возникла эта идея: уколоться и забыться. В ход пошла какая-то наркота, все хохотали, кололись и потеряли чувство меры. Сексуальные ощущения достигли своего апогея, когда все полностью раскрепостились и занимались любовью на глазах друг у друга в большой комнате, на полу.

Борис был с Ирмой. Она проявляла немало изобретательности в любовных играх, бултыхалась с ним в ванной, выпивая шампанское прямо из горлышка и поливая им Бориса, потом мокрая бежала на ковер и попадала в объятия своего дружка, потом снова обращала свое внимание на Бориса. Он был совершенно подчинен ее воле, и как ни пыталась Рита привлечь его к себе, он отвергал ее. Даже когда Ирма отдавалась Валерику, Борис ждал. Он не хотел Риту, у него стоял какой-то блок, и она на него обижалась. Так и заснула, а точнее сказать, вырубилась рядом с ним, не добившись своего. Но этого Борис уже не помнил.

Очнулся он далеко за полночь. На полу их было только трое: он, Валерик и между ними Ирма. Те двое спали мертвым сном, измученная сексом Ирма и не упустивший своего Валерик выглядели довольными и умиротворенными.
Борис подумал о Рите: где она? Он с трудом поднялся и пошел ее искать. В кухне было пусто, в спальне тоже. И тогда он направился в ванную.
Жуткая картина предстала его затуманенному взору. Рита лежала в ванной, полной воды, мертвая, неестественно бледная, с приоткрытым ртом и скрюченными пальцами на руках. Видимо, она захлебнулась, так и не прийдя в себя. Но Борис этого не знал, он вообще не представлял, как это могло с ней случиться.

«О боже», – застонал он, моментально протрезвев и вцепившись руками в волосы, - «Ритка, что же ты натворила? Какой кошмар!»
Он шатаясь вышел из ванной и посмотрел на часы, было половина третьего ночи. Скоро уже начнет светать, надо было что-то быстро предпринимать. Он растолкал Валерика и Ирму и настоятельно потребовал, чтобы они ушли.
«У меня жена утром приезжает, мне нужно тут все убрать. Идите, я прошу вас».
Они и не сопротивлялись. Вяло одевшись, почти не открывая глаз, они только спросили про Риту, где, мол, она.
«Понятия не имею. Ушла, наверное, обиделась на меня. Я ведь ее проигнорировал».

«Борька, ты просто класс! Я ее понимаю, я бы тоже обиделась, если бы меня такой любовник проигнорировал», – все еще пьяно бормотала Ирма.
Валерик направился было в ванную, но Борис строго остановил его.
«Не ходи туда, там весь пол заблеван. Кто-то до унитаза даже не дополз. Иди в кухне умойся».
«Да ладно, умоюсь дома. Ирма, пошли», – сказал он своей подружке, которая буквально висела у Бориса на плечах, явно не желая расставаться.
«Все, все. Вам пора», – торопливо говорил Борис, отрывая от себя влюбленную Ирму. Потом он подошел к Валерику и тихо сказал ему:

«Я тебя очень прошу, ни ты, ни твоя подружка чтобы здесь больше не появлялись. Я женат, понимаешь? Не портите мне жизнь».
«Да какие вопросы! Все нормально, Борька. Что я, дурак? Пока, Ритке привет», – ответил всепонимающий Валерик, а Ирма добавила:
«Да, привет Ритке. Скажи, что подруги так не поступают».
И она опять потянулась было к Борису с поцелуями и ласками, но он резко отпихнул ее от себя и выставил обоих за дверь. Затем он проследил в окно, как они покинули двор, и ему стало нестерпимо жутко в своем доме. Он знал, что в ванной его дожидается труп Риты, который он должен уничтожить.

Но страх перед последствиями, которые ждут его, если он окажется неспособным это сделать, поборол все его жуткие ощущения, связанные с загадочной смертью Риты в его доме.
Борис выбежал во двор и подкатил машину к самому подъезду, заодно принес из гаража огромный кусок полиэтилена, в который завернул холодное, окоченевшее тело Риты. Ему было неимоверно страшно дотрагиваться до нее, и он совершил, можно сказать, подвиг, вытащив ее тело из ванной. Завернутая в полиэтилен как в огромный кокон, мертвая Рита выглядела еще страшнее, и Борису даже казалось, что она шевелится или подергивается слегка. Он с трудом сдержал крик и быстро обернул хрустящий кокон старым полосатым покрывалом.
Затем он с великим трудом вынес труп к машине, отметив про себя неимоверную тяжесть своей ноши, и кое-как запихал его в багажник. Ну а дальше все было уже проще. Он принес из квартиры Ритины вещи, предварительно спрятанные им, чтобы их не могли увидеть Ритины друзья, и сорвался с места.

Незадачливый любовник отвез Риту за город, к безлюдному в это время берегу пруда и сбросил ее голое тело в воду. Оно как-то неестественно заколыхалось на волнах и погрузилось в толщу воды. В зловещем отсвете луны Борис мог видеть, как бледное Ритино тело проглядывало сквозь воду, наверное, не утонув еще совсем. Ему стало жутко от содеянного, но тем не менее, он аккуратно сложил ее вещи на берегу, бросил ее сумку, предварительно вытащив оттуда свои доллары, и уехал. Ему нужно было торопиться. Ни одна живая душа не должна была видеть его, он хотел остаться незамеченным во время своей страшной операции, и, кажется, ему это удалось.

Придя домой, Борис залпом выпил стакан водки и почти без чувств свалился на диван. Он проспал до восьми утра. Конечно, это тяжелое забытье трудно было назвать сном, но так или иначе, это было лучше бодрствования, так как ни на какие действия он все равно был не способен.
Огромным усилием воли он заставил себя подняться и принялся за тщательную уборку квартиры. Провозился он до двенадцати дня, но придраться было не к чему. Все сверкало чистотой, особенно поражала своей стирильностью ванная. Борис придирчиво оглядел все углы и закоулки и остался доволен. Полосатое покрывало он повесил для просушки на балконе, а полиэтилен тщательно вытер и отнес обратно в гараж.

Ева, придя домой, не заметила ничего подозрительного к вящей радости Бориса, и все бы, наверное, так и стихло бы, и происшествие потихоньку улетучилось бы из памяти Бориса, если бы не статья в газете и не страшные, пугающие разговоры Евы, как будто она знала о чем-то или догадывалась.

 

Продолжение следует

 

Лариса Джейкман
(Англия, Hampshire)

Книги Ларисы Джейкман можно найти здесь

Предыдущие части этой повести:

 

Об авторе и другие произведения Ларисы Джейкман

 

Отзывы и комментарии направляйте на адрес редакции

Опубликовано в женском журнале Russian Woman Journal www.russianwomanjournal.com - 8 Февраля 2010

Рубрика:  Романтика и мир женшины

 

Уважаемые Гости Журнала!

Присылайте свои письма, отзывы, вопросы, и пожелания по адресу
 lana@russianwomanjournal.com

divorce
Жизнь в Великобритании
Лана Харрелл

Документы и этапы развода в Великобритании
...Итак, вы решили развестись. Где, как и с чего начать?...


1000 нужных ссылок | Site map | Legal Disclaimer | Для авторов