logo
Russian Woman Journal
www.russianwomanjournal.com
Романтика и мир женшины
12 Августа 2009, Среда
Лариса Джейкман
(Англия, Hampshire)

Тихий омут

Глава 4. Ночи любви. Счастье материнства и очередной обман
Часть3
Предыдущий рассказ этой серии:

motherНаступил сентябрь, теплый, солнечный и немного грустный. Осень. Ольга любила осень, она всегда была подстать ее настроению. Беременность она переносила хорошо, значительно легче, чем первую.

И животик был не такой уж большой, аккуратный и совсем не тяжелый.
«Олька, будет девчонка», – авторитетно заявила Лера. - «Если беременность по-разному переносишь, значит и пол у детей будет разный».

«Ну ты у нас, конечно, знаток. Уже не одну перенесла», – говорила ей Оля в ответ. Но Лера не обижалась. Однажды она спросила подругу:
«Хочешь в центральный роддом попасть?

Мы можем все устроить, Мишка поговорит с Элей, ты же знаешь, она там заведует отделением».
Эля Ашхабадова была отличным гинекологом.

Она действительно заведовала отделением и при другом раскладе Оля, возможно, и воспользовалась бы этим заманчивым предложением, но сейчас она испугалась.
«Нет, Лера, не надо. Я же наблюдаюсь в спецполиклинике, у них там свои порядки. Не волнуйся».
После этого разговора она серьезно задумалась, как бы ей выйти из щекотливого положения. Приближался срок родов, надо было принимать какое-то решение. И вдруг все решилось само собой. В начале сентября ей вдруг позвонила Люба, ее двоюродная сестра из Севастополя. Любина мама, тетя Женя, была родной сестрой ее мамы. Люба плакала в трубку и говорила, что ее мама сильно больна, у нее случился второй инфаркт, и врачи не надеются на то, что она поправится.
«Оля, у меня никого больше нет, я так боюсь. Приезжай ко мне. Если с мамой что-то случится, то мне одной не справиться».

Люба была старше Оли на три года. Они виделись в детстве много раз, когда мама была жива. Они ездили к ним в гости, всегда без папы. После смерти Олиной мамы тетя Женя приезжала с Любой к ним раза два, но отец не очень их жаловал, и отношения как-то прекратились сами собой. Когда Оля подросла, она стала им писать поздравительные открытки, и так наладилась их связь по почте. Оля решила поехать к Любе.
«Ольга, ты ей богу ненормальная. Ну ладно бы в обычном состоянии, это еще можно было бы понять. Но куда тебя на сносях-то несет? А если что случится? Тебе же нельзя такие нагрузки переносить, хоть физические – перелеты и уход за больным, хоть моральные – расстройства и все такое. Опомнись!» – увещевала ее Лера.
Миша тоже был против, он отговаривал ее от поездки и обещал поговорить с Элей. Но это только еще больше подхлестнуло Ольгу. До родов оставалось чуть больше двух месяцев, поэтому она уверенно заявила друзьям:
«Ничего со мной не случится. Мне еще 4 месяца, даже больше ходить. Возьму отпуск перед декретом, съезжу, развеюсь и сестре помогу. Она очень просит, я не могу отказать».
Отец только руками развел. Он уже не пытался перечить дочери, он понял, что они давно разошедшиеся в море корабли.
«Делай, как знаешь. Я уже и так расстроен, дальше некуда, так что дело твое».

Ольга прилетела в Симферополь и сразу же узнала Любу в толпе встречающих. Она стояла в голубом сарафане с букетом ромашек и вглядывалась в лица прилетевших. Олю она не узнала, вернее, пропустила беременную женщину мимо своего внимания. Оля ей ничего не сказала по телефону, поэтому Люба и не ожидала увидеть ее в таком положении.
«Люба, куда ты смотришь? Вот она, я. Здравствуй», – сказала ей Оля, и Люба изумленно воззрилась на нее.
«Да уж, слона-то я и не приметила», – очень деликатно пошутила она, и обе рассмеялись.
С аэропорта они взяли такси до Севастополя, что было довольно накладно, но трястись в автобусе Ольга не рискнула. Сначала приехали домой, отдохнули немного, а уж потом отправились к тете Жене в больницу. Она была очень слаба и, когда увидела Олю, заплакала.
«Что, родственников посоветовали позвать?» – спросила она.
«Нет, тетя Женя, я сама напросилась. Я не могу рожать там, у себя, не климат. Врачи посоветовали куда-нибудь на юг податься, где тепло и не дует. Вот мы с Любой и решили, что я приеду к вам».
«А муж что же? Как он тебя отпустил-то одну?» – не унималась тетя Женя.
«А муж объелся груш. У меня его нет, так получилось».
«Ой, девки, какие-то вы ненормальные. Одна ни в какую замуж не хочет, вторая тоже с выкрутасами. Чего тянeте с замужеством-то? Легче, думаете, одним-то будет? Нет, милые мои, не обольщайтесь. Время упустите, потом и рады будете, да поздно, уж другие невесты подрастут».
«Мама, ты не переживай за нас, мы не пропадем. И вам обеим нельзя нервничать и расстраиваться. Давайте о чем-нибудь хорошем», - сказала Люба, и Ольга рассказала об отце, о его женитьбе, и под ее разговоры тетя Женя тихонечко заснула.
«Ну ладно, пошли», – сказала Люба, и они вернулись домой.
Ольга ничего не скрывала от Любы. Она рассказала ей все, как есть, только об одном умолчала, о том, что это ребенок Михаила, ну и про Антошку не рассказывала, она не имела права выдавать их с Лерой тайну, да разве и можно было бы об этом рассказывать?
Люба с завистью смотрела на сестру и загадочно говорила:
«Надо же, знаменитый певец, американец. Ой, Ольга, ну и счастливая же ты! А фотография его у тебя есть?»
«Нет. Но ты запомни имя: Антонио Фернандес. Его уже показывали по телевизору, покажут и еще раз когда-нибудь. На следующий год он в Союз с гастролями собирается. Тогда его точно покажут в какой-нибудь музыкальной программе».
«Оля, ну а почему же вы не поженитесь? Любовь любовью, но ведь ребенок же, надо ведь и о нем подумать».
«Любань, ну ты сама подумай, как мы поженимся-то? А отец? Его же тут же с работы выгонят, если его дочь за американца замуж выйдет. Да и ему мы зачем? У него карьера, слава. Он сегодня здесь, завтра там. Что у него за жизнь? Продюссеры, эмприссарио, композиторы, поклонники, журналисты, ой, да что ты! Ты даже не представляешь, какая жизнь у богемы, им не до семьи, мы будем ему мешать».
«Не понимаю, как семья может помешать славе? Ну да тебе виднее».
Они уснули далеко за полночь. Люба рассказала и о себе. У нее был жених, Илья Майоров, еще со школы. Они очень любили друг друга. Потом он ушел в армию, Люба его ждала. А когда он вернулся, она вдруг поняла, что ее чувства прошли.
«Ну не знаю, не лежит душа, и все тут. Он уж и так, и эдак. Давай, мол, поженимся, мы же любим друг друга. А я ни в какую. Как представлю его своим мужем, так хоть в петлю лезь».
«А почему? Что в нем изменилось?» – спрашивала Ольга.
«Не знаю. Вот как отлучил кто. И не понимаю, за что любила его. Так и ходит теперь за мной который год, а я как от прокаженного от него бегаю. Он пить начал, говорят, изменился очень. А мне и не жаль его ни чуть».
«Ну значит, ты его и не любила никогда. Так, детское увлечение, было и прошло», - подытожила Ольга.

Ольга родила в срок. В ночь с 19 на 20 ноября на свет появилась удивительно красивая, здоровая девочка. И в эту же ночь от кровоизлияния в мозг умерла бедная намучившаяся тетя Женя. Так и не смогла Ольга стать помощницей Любе в ее горе. Всю заботу о похоронах и поминках взвалили на себя Илья Майоров и его родители. Они помогли Любе во всем, поддержали ее морально и материально. Оля на похоронах не присутствовала, она с Ниночкой была в больнице. К ней никто не ходил, естественно. Любе было не до этого, а больше ни одной живой души она здесь не знала. Люба появилась в роддоме как раз накануне выписки. Ее невозможно было узнать, вся осунулась, похудела, потускла. Видно было, что она пережила большое горе, да еще и не пережила толком.
На следующий день они приехали с Ильей и забрали Олю с Ниночкой из роддома. Оле Илья понравился. Высокий, стройный, светловолосый. Чего Люба нос воротит? Но сейчас было не до него. Они втроем посидели на кухне, отметив сразу два события: еще раз поминули бедную тетю Женю, и пожелали здоровья Ниночке. Было грустно, Люба плакала, Илья пил, а Оля чувствовала себя совсем лишней.
Люба приходила в себя очень медленно. Оля, как могла, сочувствовала ей и поддерживала морально. Постепенно Люба стала помогать Оле, стирала и гладила пеленки, помогала ей купать девочку, бегала на базар, покупала Оле фрукты, готовила и наконец, благодаря этим хлопотам, окончательно справилась со своим горем. В конце декабря им позвонила Лера.
«Оля, тебе пора возвращаться. Срок подходит, мы волнуемся. Родишь еще в самолете. В таком сроке опасно летать, моя дорогая».
«Лера, у нас случилось горе, умерла тетя Женя, и на меня это так подействовало, что я родила досрочно».
«Что?! Ребенок жив?» – испугалась Лера.
«Да, жив. Это девочка, Ниночка. Она родилась в тот же день, когда умерла тетя, родилась семимесячной. Но сейчас уже все в порядке. Нас выписали только что. Ей уже месяц. Но я пока боюсь с ней путешествовать. Ей надо окрепнуть. Да и Любе тяжело. Она осталась совсем одна. Думаю, раньше февраля-марта я не вернусь».
Трубку взял Михаил:
«Оля, что я слышу? Ты родила семимесячного ребенка? Вы в порядке? Ребенок здоров?»
«Да, спасибо, Миша. Все у нас в порядке, если не считать, конечно, смерти тети Жени. Не волнуйтесь за нас. Я вам позвоню. Пока».
Любы дома не было, и этого разговора она не слышала, и слава богу. А то опять пришлось бы чего-то врать, а Олю от вранья уже воротило.

* * *

Ольга с Ниночкой вернулись домой седьмого марта. В аэропорту их встречали взволнованный отец и его жена Мария. Они привезли Олю с ребенком к себе, и Мария не отходила от малышки ни на минуту. Отец долго и обстоятельно беседовал с Ольгой, расспросил про тетю Женю и Любу, правда без особых эмоций, задавая простые дежурные вопросы, а потом перешел к самой главной теме: как быть и кто виноват.
«Папа, я уже тебе объясняла, что пошла на этот шаг сознательно. Я полюбила человека, которого не должна была бы, но так вышло. Мы не можем быть вместе в силу ряда причин, но он Ниночку не оставит, будет помогать. Ты только не волнуйся».
«Помогать – это обязанность не отца, а бабушек и дедушек, приятелей, государства. А отец обязан воспитывать своего ребенка, иначе он будет обездоленным. Кто он, этот помощник, могу я узнать наконец?!» - Вениамин Александрович начинал сердиться, хотя и сдерживался, как мог.
На выручку опять пришла Мария:
«Вениамин, я думаю, что допрос сейчас не уместен. Я уверена, что Оля сообщила бы тебе, если бы это было так просто».
«Что ты имеешь в виду, Мария? В чем заключается сложность, в том, что она точно не знает, кто он?»
«Папа, это уже слишком», – Оля встала и вышла из комнаты.
Отец с Марией еще долго говорили о чем-то, явно не соглашаясь друг с другом, а Оля сидела в спальне на кровати и смотрела на спящую Ниночку. Девочка была удивительно хорошенькой даже для своего возраста: длинные реснички, черные кудрявенькие волосики, пухлые румяные щечки.
«Господи, только бы не вылитый Ашхабадов», – думала про себя Ольга и как можно внимательнее пыталась разглядеть дочку.
Пока никакого сходства с Михаилом она не замечала. А с Антонио? Ей начинало казаться, что сходство было, Лерка точно найдет это сходство и убедит всех, что так оно и есть.
«Оля, я вызвал машину, вас отвезут домой. Машина подойдет через пятнадцать минут, собирайся», – сказал вошедший отец, как ни в чем не бывало.
Мария приготовила сумку с продуктами.
«Это вам на первый случай», – сказала она и стала помогать Ольге пеленать Ниночку.
Вернувшись домой, Ольга заметила, что дома тепло и чисто. Наверняка Валерия навела порядок к их возвращению. Она позвонила Ашхабадовым.
«Ну наконец-то! Привет, подруга», – услышала Ольга радостный Лерин голос, и у нее потеплело на душе.
Ашхабадовы всем своим святым семейством заявились к Ольге ближе к вечеру. Они привезли Антошкину ванночку, кучу пеленок, распошонок, некоторые из которых были еще с этикетками, а в подарок они купили красивую малиновую с розовым коляску, устланную внутри очень мягким розовым одеяльцем.
«Вот, будет, где девочке спать пока, а потом кроваткой разживешься, пока она ей не нужна», – деловито сказала Лера и расположила коляску в Олиной спальне.
Она не спускала Ниночку с рук, любовалась ей, чмокала и изыскивала новые и новые черточки, схожие с Антонио.
Михаил разглядывал Ольгу. Она чуть-чуть поправилась, слегка изменила прическу и была какая-то другая, как он выразился.
«Я теперь мать, счастливая упитанная мамаша, чего же ты хочешь? Не девочка больше», - отвечала ему Ольга, немного кокетничая, немного лукавя.
Она действительно изменилась: стала более спокойной в разговоре, в движениях. У нее появилась некоторая солидность во внешности и уверенность во взгляде. Она делала вид, что не замечает, как пристально рассматривает ее Михаил, и старалась не отвечать на его взгляды и улыбки.
Антошка вел себя спокойно, ему объяснили, что бегать и шуметь нельзя, так как маленькая Ниночка может испугаться. Ему дали ее подержать, когда он сидел на диване и даже разрешили попоить ее водичкой из бутылочки с соской.
Пятилетний Антошка был страшно горд, ему Ниночка понравилась, и с этой самой минуты он всегда очень бережно относился к ней, сначала по-детски, потом по-ребячьи, а потом по-взрослому, когда стал ее женихом и мужем.
Он любил ее долгие годы какой-то особенной внутренней любовью, любил до тех пор, пока страшная тайна их родства не открылась ему, пока он не понял, что был жестоко обманут и втянут в зловещую авантюру. Тогда он обозлился на весь свет, возненавидел Ольгу Вениаминовну Кудрявцеву, женщину, породившую его на свет и отдавшую на воспитание в чужие руки. А заодно и Ниночку, свою сестру, бывшую жену, женщину, которую он боготворил и оберегал всю свою жизнь и не знал, что они одной крови. Он назвал это святотатством, и хотя Нина Кудрявцева была такой же жертвой этой авантюры, как и он сам, Антон в это не верил. Он считал, что все женщины в этом порочном кругу коварные лгуньи, авантюристки и предательницы. Свою неродную, как оказалось, мать Валерию он занес в тот же список и полностью отвернулся от них, впав в глубокую депрессию, отчаяние и нежелание иметь с ними больше ничего общего.
Но это случилось потом, через долгих четверть века, а пока все были счастливы, довольны и полны светлых надежд на будущее.

К девяти вечера Лера отправила мужчин домой.
«Мишенька, забирай Антошку и езжайте домой. Ему спать пора, а мы еще поболтаем с Олей. Завтра праздник, так что поспите подольше, а я останусь у Оли. Можно?» – свой вопрос она адресовала Ольге, а не мужу.
«Оставайся, конечно, если Миша не против», – ответила та.
«Он не против, правда Мишук?» – Лера повисла у Миши на шее и крепко поцеловала его.
«Лерка, отвяжись», – полушутливо отмахнулся он и, взяв Леру за объемную талию, отстранил от себя.
«Вот так всегда: отвяжись, отцепись. Что за муж? За что люблю? Понятия не имею!» – сказала Лера и стала одевать Антошку.
Он сонными глазами взирал на маму и тихонечко спросил:
«А мы придем завтра Ниночку проведать? Она ведь маленькая».
Все рассмеялись, а Лера заявила:
«Как выспитесь, так и приезжайте. Я встану пораньше, схожу в магазин и приготовлю классный завтрак. Часам к одиннадцати все будет готово. Ждем. Ну пока».
Лера говорила уверенным, не терпящим возражений тоном, но получалось это у нее как-то заботливо, по-доброму и совсем ненавязчиво. Не согласиться с ней было просто невозможно.
Когда мужская часть компании покинула соскучившихся друг по дружке Олю и Леру, они вернулись на кухню и принялись за чаепитие. Ниночка крепко спала, было тихо и спокойно, и тут Лера выдала Оле новость.
«Хочешь обижайся, хочешь не обижайся на меня, но я все-таки сделала по-своему. Я заставила Мишку позвонить Антонио, когда Ниночка родилась».
Лера знала о предыдущем разговоре Ольги с ним. Подруга поделилась с ней, не скрывая ничего. Но они тогда сделали разные выводы по поводу его реакции. Ольга была уверена в том, что Антонио совершенно не нужен этот ребенок, и сообщение о беременности только расстроило его и ничего больше. Лера же наоборот утверждала, что мужчины всегда рады, когда им сообщают о будущем ребенке, только проявляют они свои чувства по-разному.
«Да, Антонио естественно растерялся в первую минуту. То же было и с Мишкой. Но он же не бросил трубку, не отказался пообсуждать с тобой эту проблему. Сказал, что не отказывается от ребенка, будет помогать. А это уже пол-дела. И зря ты не стала тогда доводить начатый разговор до конца, совершенно зря».
«Лера, мне не нужны подачки. Или все, или ничего, как ты не можешь этого понять? И зачем ты ему звонила, кто тебя просил?»
«Успокойся, все было как надо. Я не просто так звонила. И не позвонила бы, если бы тебе не пришло письмо от него. Ты извини, но я открыла его, чтобы знать, что делать. Если в письме от ворот поворот, это один разговор, а если нет – тогда надо налаживать контакт. У тебя я не стала спрашивать совета, ты бы все равно запретила мне звонить. Ведь так?»
«Ну и… у меня слов нет! Какая ты все-таки бесцеремонная, Лерка! Ты же знала, прекрасно знала, что это мне не понравится! Какого черта ты суешься, куда тебя не просят?!»
«Я суюсь, потому что, когда меня попросят, будет уже поздно. А сама ты все равно ни на что не способна. Будешь сидеть, ныть, распускать нюни и думать только о своей никому не нужной гордости. Да я и не за тебя беспокоилась, а за ребенка. На свои письма, читай. Второе я, как видишь, не открывала».
Лера швырнула на стол два международных конверта с большими красивыми марками и, состроив обиженную физиономию, вышла из кухни.
Оле стало стыдно за то, что она накричала на Леру, но извиняться она не собиралась. Она взяла в руки открытое письмо, первое, которое пришло от Антонио после ее разговора с ним.
Он описывал свои чувства по поводу известия о ребенке. Он хотел девочку, такую же нежную и красивую, как Оля, и он придумал ей имя – Лолита. Он умолял Ольгу прислать ему фотографию, свою и ребеночка, когда тот родится. Еще он сообщил, что приступил к оформлению необходимых формальностей для гастролей в Союз следующим летом, то есть через год. Потом он пообещал оказать ей материальную помощь. Но так как персональных банковских счетов в Союзе не существует, он обещал привезти деньги с собой.
Письмо Ольге понравилось. Оно было искренним и чувствовалось, что Антонио был даже рад, что у него родится малыш.
Второе письмо было датировано 1 января. Оказывается, Лера и Михаил звонили ему в канун Нового года и совершенно случайно застали его дома. Они сообщили ему новость о рождении дочери и объяснили, что Оли нет, она уехала на юг, к сестре, но там случилось несчастье, и Оля родила до срока. Антонио сначала испугался, потом, узнав, что все в порядке, очень обрадовался и попросил сообщить ему номер телефона Олиной сестры. Они ему дали, но в запарке не сказали города, где она находится, поэтому Антонио так и не смог дозвониться до нее. Все это он изложил в своем письме и умолял Ольгу откликнуться сразу же, как только она это его письмо прочитает, то есть, когда вернется с дочкой домой.

 В письмо была вложена красивая открытка для Ниночки, которую он подписал так:
«Моей маленькой доченьке я желаю земного счастья! Я люблю тебя и твою маму и сделаю все, чтобы вы обе были счастливы. Любящий вас, Антонио»
«Да, так он и останется для нас лишь «Антонио» на всю оставшуюся жизнь», – подумала Оля и позвала Леру.
Та пришла все такая же надутая, обиженная на подругу и не скрывающая этого.
«Ладно, Лера, не дуйся. Ты прекрасно понимаешь, что я по-своему права. Хочешь чаю?»
Лера взяла со стола открытку и, не спросив разрешения, прочитала ее. Ольга промолчала.
«Горбатого могила исправит», – подумала она, но решила не допекать и без того расстроенную Леру.
«Вот видишь, все в порядке, а ты волну гнала. Я знаю, что я делаю, не глупей тебя», – сказала она все еще обиженным тоном.
«Ладно, давай чай пить и спать, поздно уже».
«Будешь ему звонить? Он ждет наверное».
«Буду, но не сейчас».

 

Продолжение следует

 

Лариса Джейкман
(Англия, Hampshire)

Книги Ларисы Джейкман можно найти здесь

Лана Харрелл. Дорогие читательницы!
Если вы хотите задать вопросы автору, после публикации глав этой повести, то пожалуйста присылайте, Лариса Джейкман с удовольствием на них ответит.

Предыдущиe рассказы этой серии:

 

Об авторе и другие произведения Ларисы Джейкман

 

Отзывы и комментарии направляйте на адрес редакции

Опубликовано в женском журнале Russian Woman Journal www.russianwomanjournal.com - 12 Августа 2009

Рубрика:  Романтика и мир женшины

 

Уважаемые Гости Журнала!

Присылайте свои письма, отзывы, вопросы, и пожелания по адресу
 lana@russianwomanjournal.com

Berlin
Путешествия по Германии
Ольга Борн
Регенсбург – отец городов немецких

... украшены крепостью и изрезаны узенькими извилистыми...


1000 нужных ссылок | Site map | Legal Disclaimer | Для авторов

Russian Woman Journal is owned and operated by The Legal Firm Ltd.  Company registration number 5324609