logo
Russian Woman Journal
Женский Клуб  "О нашем, о женском..."

15 Июня 2009, Понедельник

Женский Клуб.  Выпуск 128

<<{{ предыдущий                                                                                                                                           следующий }}>>

Женские истории

Фаина Благодарова   (США, Флорида)

Рассказ о себе

Прошу прощения, но моя скромность не позволяет мне описывать себя в различной прессе, хотя, казалось бы, пора начать говорить об этом. Но, как для меня трудно это делать.
Поскольку я никогда себя нигде не рекламирую, то совершенно не имею опыта писать о своей персоне. Но, как повествует сенсационная пресса, все самые интересные события, связанные со знаменитостями заключаются в том, что они пишут о себе. И в основном все описывают свои недостатки и пороки, и чем их больше, тем лучше.
И я решила не вводить новых правил, а придерживаться традиций и привлечь внима-ние читателя к себе и своему творчеству, рассказав им без утайки, о моих взлетах и паде-ниях, связанных с рождением, в неправильном месте, в неправильное время. У меня не было никаких врожденных пороков, но остались шрамы приобретенные в душе от многочислен-ных переживаний и на теле от хирургических операций. О некоторых можно рассказать из-за их необычности.
В том, что, мы оказались в кольце Ленинградской блокады, можно было бы винить моего отца, из-за его недальновидности. Поскольку война застала нас на каникулах в Киеве у бабушки, мой отец мог бы посадить нас в товарный поезд, и вместо Ленинграда отправить в Ташкент. Однако, он был Военным и служил в Эстонии, а жили мы в Ленинграде, поэтому он, не состоянии предвидеть дальнейшее передвижение немецкой армии, решил, что родной дом лучше всего защитит от напасти, и как мы видим, оказался не прав.
О самой блокаде не будем даже вспоминать. Эта тема, слишком болезненная и достаточно описана мною в моей автобиографической книге: «Ах, эти черные глаза».

Помню, как-то при мне говорили,
Мол, в блокаду не учились дети.
Этим очень меня возмутили,
Я решила на это ответить!..

Все науки мы прошли успешно,
Правда, это не за партой было,
Это было за окном завешанным
И тогда, когда сирена выла.

Мы по сводкам знали географию,
По своим скелетам – анатомию,
По плакатам знали орфографию,
По пожару в небе – астрономию!

Составляли даже уравнения,
Когда пайку хлеба мы делили.
И по физкультуре упражнения
Делали, когда окопы рыли.

Создали свою литературу,
Мы по письмам, что отцы нам слали.
Знали музыкальную культуру
Мы, по песням, что бойцы певали.

Легендарные победы Рима
Позабыты были нами вскоре.
А предмет истории был зримым,
Тот, кто выжил, выучил историю.

Нам играть в войну не доводилось,
Та игра взаправду проводилась.
До того в нее мы наигрались,
Единицы лишь в живых остались.

Мы десятилетку не кончали,
Но экзамены с успехом сдали,
Аттестатов нам не выдавали,
А за храбрость выдали медали!

Рты воронок от разрывов охали,
Вырывая сердце у земли.
Не скатившись, слезы наши сохли,
И у глаз морщинами легли…

Не знаю, к счастью или нет, но мы выжили и отец служивший в Кронштадте, сумел эвакуировать меня с матерью после первой самой страшной зимы в истории человечества, через Ладожское озеро на Урал. В конце концов, он сам был заброшен из Кронштадта на Урал в то место, где строился первый в Советском союзе атомный реактор. Конечно, он об этом не знал, как и тысячи других смертников, которых держали за высоким забором, а на вышках стояли военные с автоматами. Это был поселок, который назывался Татыш. До прибытия на Татыш отец даже не мог представить, почему его морского офицера с корабля посылают на Урал в такую глушь, где даже тропинок в лесу нет. Но мой наивный папаша додумался (и это можно понять привезти нас из Пензенской области, где мы немножко отъелись, к себе на Татыш). Там мы прожили три года. Зимой я училась в школе в городе Кыштыме, а летом жила в бараке у родителей на Татыше и купалась в озере, куда сбрасывались все урановые отбросы из реактора. Но наших родителей никто об этом не предупредил. Строительство шло в глубокой тайне. И начальство знало, что они все равно покинут объект заранее, а те кто останется, включая местных жителей, если реактор взорвется, обречены. Так и случилось. Начиная от Челябинска, и почти до Свердловска, если не сразу, то люди постепенно вымирали, а Кыштым и Татыш, погибли все. Все это было скрыто от советских людей, ни радио, ни газеты о взрыве не упоминали.
Мой отец каким-то образом сумел узнать заранее о реакторе. Моментально он отправил меня с матерью в послеблокадный Ленинград, а его не отпустили. Какое-то время он там еще пробыл, и вернулся домой полной развалиной. Как-то его лечили, но спасти не могли. Не буду вдаваться в подробности. Всего не напишешь.
Вернувшись в Ленинград после эвакуации на Урал мы пугали публику нашим видом, поскольку вид у нас был, как будто мы были двухголовыми. Т.е. вместо шеи была одна голова, а на ней росла вторая. Кроме того глаза наши были навыкате и похожи мы были на каких-то чертей. Но надо отдать должное Советской медицине нам уделили внимание и принимали в поликлинике без очереди. Лечение: Иод с молоком. И как ни странно, это сработало. Примерно через год зоб стал уменьшаться, глаза постепенно тоже полезли со лба на место и благодаря усиленному питанию мы даже обросли мясом. Как одними из первых подопытными «кроликами», нами очень гордились, приписывая успехи в лечении, Советской медицине. Однако, не офишируя, что в будущем со щитовидной железой, лично мне все равно пришлось расстаться.
Так что будем считать это первым шрамом и спишем его на войну.
Второй на животе появился от аппендицита, который мне сделали без наркоза ночью в скорой помощи. Я не кричала, видимо от шока, только до крови грызла губы. А врач в оправдание все время повторял:
— Потерпи, детка, ты ведь блокадница… Не такое терпела. Ведь знаешь, весь наркоз ушел на раненых, на войне…
Припоминая другие «пороки», чуть не забыла про гланды в 16 летнем возрасте. Это тоже было без наркоза. Но здесь выставлялась какая-то другая причина. Однако я чуть не погибла не от боли, а от того, что захлебнулась своей кровью. У меня остановилось дыхание и я потеряла сознание. Как, и когда я очнулась, не помню. Около меня никого не было, кроме нянечки, которая вытирала мои слезы. Я «выздоравливала» сама, а зачем не знаю? Когда выписали из больницы, домой шла пешком. Институт УХА, ГОРЛА, НОСа, находился на Загородном проспекте в двух трамвайных остановках от моего дома. Я благополучно дотащилась до дома и своим ключом открыла дверь. Мать, как всегда, была на работе. Я легла и сразу уснула. Но вскоре разбудили клопы. Вот, черти! Всего за несколько дней в больнице я от них отвыкла… В своей автобиографической книге я подробно описываю борьбу и, наконец, капитуляцию перед клопами. А теперь перейдем к более значительным событиям, поэтому…

Пропустим строку, как будто бы за период с 1950 до 1963 никаких значительных шрамов не появилось, если не считать клиническую депрессию, положившую начало уже не шраму, а рубцу, через всю поверхность и внутренность моего тела, вдоль и поперек, не упустив ни одного миллиметра. И именно в этот паршиво–пакостный период было замужество за нелюбимого, рождение дочери и многое другое, что, одной злой рукой чуть не убило меня, а другой – благословенной – спасло!

В 1963 году я умирала от перитонита, после операции, которую делал самый знаменитый профессор Рюрик, и конечно тоже без наркоза. Не хочу вдаваться в детали, но операция была очень серьезная. Другие «мясники» – его помощники болтали о рыбалке и хохотали, а я, сжав зубы, про себя, выла. Через три дня начался перитонит. Месяц шла борьба за жизнь. Профессор Рюрик ни разу мою палату не посетил и после операции меня не видел.
Новый исследовательский онкологический институт был построен по последнему слову науки и техники и находился в поселке Песочная, в полутора часах езды на электричке от Ленинграда и в сорока минутах ходьбы от вокзала до здания института.
Тем не менее, глава института -- профессор Воробьев приезжал на электричке ежедневно, включая выходные и просиживал около меня, как сиделка. Весь персонал перешептывался, никто не мог понять, что происходит. А все было элементарно просто: Он не мог допустить, чтобы в его новом институте умерла 32 летняя женщина из-за халатности врачей, а тем более его друга профессора Рюрика.

Пропустим еще одну строку, чтобы не повторяться и не конкурировать со своими же книгами. Только скажем о главном, что за этот промежуток между тяжелой болезнью и моей эмиграцией в Канаду, я сделала самую большую ошибку в своей жизни. Вышла замуж во второй раз и родила ребенка недостойному, порочному, лживому предателю, который стал отцом моей второй дочери. Я поддалась на шантаж и до сих пор не могу простить себе эту ошибку. Первая половина рассказа «Клиника Отто» расскажет мою печальную историю.
Но как к этому времени была исполосована моя душа!!! Об этом повествуют мои книги, в которых я ничего не скрываю. Особенно моя первая книга «Ах, эти черные глаза…» и последняя «Из закоулков памяти».
Начиная с 1973 года – моей эмиграции, расскажут те же книги и другие, которые были написаны в разные периоды.

Но о следующем эпизоде я никогда раньше не упоминала и мне хочется рассказать о нем отдельно. Он меня не только ранил, но можно сказать физически и морально добил.
Приехав в Канаду, после «Римских каникул», начались тяжелые будни, о которых нет смысла писать, поскольку они были почти у всех эмигрантов одинаковыми, а если и отличались, то это могло быть связано с чисто индивидуальным восприятием процесса адаптации к новой жизни, и, к не предусмотренным требованиям специфических «персонажей», к правительству за свой приезд, оцененным ими, в виде большого подарка «провинциальной» Канаде. Особенно выделялись на общем фоне «работники кино». Никто из них не говорил, какую работу они выполняли на Мосфильме, но по улицам они всегда ходили с фотоаппаратами и с задумчивыми глазами.
Однако, рассказ, как вы понимаете, пойдет не о них, а обо мне. И это опять для того, чтобы подтвердить, как правы кумушки – подружки моей матери:
-- Ханочка, ну в кого у вас такая удачная дочь? И красавица, и талантливая, и не успела приехать, а ее уже пригласили петь с живым оркестром на еврейскую свадьбу в синагоге. Люди приезжают и ходят без работы и живут на мизерное пособие, а здесь?.. Скажите, может у нее блат?
Моя мать всю жизнь была отшельницей и боялась кумушек, как огня, поэтому, не успев дослушать до конца вопроса, убегала. Но если бы она ответила, то ответ был бы не таким оптимистичным, хотя мать подробностей не знала, потому что не жила со мной вместе. Она жила в доме у одной бывшей русской «принцессы», приехавшей из Москвы в Польшу, а потом в Канаду с мужем израильтянином – сапожником и сначала, приняв еврейство, и, конечно, разбогатев, она сделала нам одолжение, взяв мою мать, в прислуги.
Моя младшая дочь в первый год нашего приезда попала в дошкольную группу: и по возрасту и знанию английского она не тянула на первый класс. На ее и мое счастье буквально через несколько дней она принесла мне из школы первый сюрприз: детское заболевание СВИНКУ… Она проснулась с раздутой шеей на третий день после посещения школы, а я через три дня после нее. У нее это довольно быстро прошло, а я была на грани смерти. Оказывается, если в детстве ты не болел свинкой, то в возрасте 42 лет, это смертельно. Вызванный доктор деликатно подтвердил это. Буквально это звучало так:
-- Лекарства от этого заболевания нет! Имунная система сама должна его побороть. В Вашем возрасте крайне редко кто заболевает свинкой, а еще реже, кто выздоравливает. Принимайте аспирин… -- сказал доктор и ушел.
Не буду описывать свое моральное и физическое состояние, а тем более внешность. Недаром это называют «Свинкой». От макушки до плеч одно сплошное месиво. Ни носа, ни рта, ни ушей, ни глаз не видно. Мать ко мне не приходит: ей запрещено, чтобы не перенести заразу к хозяйкиным детям. Мы вдвоем с младшей дочкой. Она смотрит телевизор и что-то берет себе поесть из холодильника. Я не ела восемь дней, только буквально из пипетки капала воду себе в рот. Все время молилась, чтобы умереть, но и боялась испугать дочку, если она увидит меня мертвую. Несколько раз было желание спрыгнуть с балкона с 7 этажа, когда боль была уже непереносимой. (Не надо забывать, что это все было 35 лет тому назад). В то время врачи не прописывали наркотики и лечили иначе.
Теперь вернемся к главному, к свадьбе, за что я получила прозвище «удачной»!
Теперь уже всем понято, что я вычухалась и от «свинки». (Вот уж самое подходящее слово, если учесть, что свиней называют чушками). Свадьба же была заказана до болезни. Другими словами, та самая Ева, у которой служила моя мать, узнав, что я не умерла, направила ко мне мамашу жениха, которая, болея ностальгией, по своему Бердичеву, хотя покинула его в 30 году, решила сделать сюрприз сыну и, чтобы все песни были только русскими. Я убеждала ее, может быть неприятность, что я знаю песни на идиш и хибру и могу их спеть. Но она была неумолима. Она привозила оркестр к себе домой, приезжала за мной на машине и я, еще не совсем здоровая, должна была ездить каждый день на репетиции, чтобы научить музыкантов играть русские песни, которых они никогда не слышали. Музыканты, конечно, знали «Эй ухнем», «Калинка – Малинка», но она хотела современные, которые она слышала на пластинках.
Конечно, мне нужны были деньги, но мамаша так влезала мне в печенку, что я уже готова была отказаться от щедрого гонорара, только бы отвязаться от нее.
День свадьбы неумолимо приближался. Последние дни я изводила оркестр, но они не умели играть без нот, как наши русские сыграют «из под волос», даже Карменситту».
В конце концов, пару песен они приблизительно усвоили и я сказала:
-- Хватит! Все остальное играйте под одну и ту же музыку.

Оркестр начинал играть в 7 часов вечера. Я начинала петь в 8, в начале ужина.
Откровенно говоря, я очень волновалась. Никогда раньше я не выступала перед такой аудиторией. Никто, кроме Евы и матери жениха не говорит по-русски, а я не говорю по-английски.
Я уже была одета в свой незамысловатый сценический наряд и стояла в ожидании сигнала дирижера. Но я думала, что сначала кто нибудь объявит мой выход, представит меня и скажет, что по просьбе матери жениха будет русская программа.
Но ничего подобного не произошло. Дирижер повернулся в мою сторону и показал мне рукой, чтобы я выходила. Я вышла, и оркестр сразу заиграл, а я запела «А где мне взять такую песню». Не успела я пропеть пол куплета, как раздался звон ножей и вилок о хрустальные бокалы, да так громко, что я не могла себя слышать. Оркестр прекратил играть, а я убежала за сцену, где разразилась истерикой, какой не помню у себя. Мимо меня мелькали люди, все суетились. Пробежала Ева. Мамаша жениха проскочила мимо меня, задев рукой, но никто не остановился около, посочувствовать или извиниться.
Так я стояла примерно полчаса. Звонить было неоткуда и некому. Денег на такси не было. На улице зима, а я в туфлях. Наконец подошла Ева.
-- Одевайте, пальто, я отвезу вас домой – недовольным тоном отчеканила она.
В машине она прочитала мне мораль, что это, якобы, моя вина, я не должна была соглашаться петь по-русски, что эта тетка ненормальная и почему я ее послушала.
Я ответила ей сквозь слезы:
-- Вы же ее ко мне привели. Почему вы не предупредили меня, что она ненормальная.
Она зашамкала что-то в ответ, разбрызгивая слюну, при этом заявив, что я неблагодарная, что этот народ привез меня в Канаду, а она взяла мою мать на работу, хотя не заикнулась, что платит ей ровно четверть того, что положено платить, пользуясь тем, что старуха не знает законов. Однако поочередно, расточая свои «благодеяния» молодым эмигрантам, и, становясь «подружкой» молодых жен, она благополучно переспала с мужем каждой из них, видимо подбирая замену своему дряхлому мужу.

Описать мое состояние не хватит слов. Депрессия вернулась в полном расцвете. Крона ядовитого дерева обвалакивала меня своими змеевидными ветвями, шурша погребальными мелодиями. Еще не оправившись окончательно, не в состоянии безболезненно проглотить слезы я лежала целыми днями, и, глядя в потолок, видела перед собой черную дыру. Зачем я сюда приехала? Чтобы меня постигло худшее из разочарований? Тот народ, который меня звал сюда, который материально обеспечил мне мою жизнь на первых порах, тут же опустил меня в преисподнюю?!. Как такое могло случиться?
В таком ужасе прошло несколько дней. От «заказчицы» свадьбы не было слышно ни звука. По крайней мере, она обязана была извиниться за «недоразумение»?.
Недели через три ко мне в дверь постучались. Вошел очень интересный хорошо одетый незнакомый мне молодой мужчина. Не отходя от двери, он на ломаном русском представился:
-- Простите, что побеспокоил. Я адвокат. Добровольно помогаю русским эмигрантам, не знающим английского языка. Можете называть меня просто Альберт. Мне рассказали Вашу проблему, и я хочу Вам помочь.
Я вскочила с дивана и пригласила его войти.
-- Можете не пересказывать Вашу историю, я знаю детали. Я знаю, что Вы были очень больны и сейчас по Вашему виду не в лучшем состоянии. Я договорюсь с русскоговорящим врачом, который будет посещать Вас на дому, а потом он будет наблюдать Вас всегда, т, е, станет Вашим фамильным врачом.
Эту женщину, которая с Вами так поступила, мы можем привлечь к суду, и она заплатит Вам большую сумму денег. Но это процесс длительный и Вы должны быть психологически подготовлены к этой борьбе. Вам придется проходить разные психологические экспертизы и многие не знакомые Вам процедуры. Если Вы готовы, то я могу начать этот процесс. Другая возможность: написать ей письмо с предупреждением, что если она не извинится в письменной форме за унижение, которому она подвергла Вас и кроме того не уплатит Вам обещанный гонорар в двойном размере за ваше выступление, которое было сорвано по ее вине, то мы передаем дело в суд. Если в течение 10 дней мы не получим ответа, то она получит сразу повестку из суда.
Выслушав, что сказал Альберт, какое-то время, я молчала, глядя в пол. Он слегка дотронулся до моей руки. Я посмотрела на него глазами полными слез.
-- У меня нет денег, чтобы оплатить Ваши услуги.
-- Я же Вам сказал, что не беру денег. Я помогаю. Так какой вариант Вы предпочитаете? Привлекаем к суду, или пишем письмо?
-- Пишем письмо! – не задумываясь, ответила я.
-- Очень хорошо! Я сделал бы так же. Я приготовлю письмо и через пару дней явлюсь к Вам, чтобы Вам прочесть.
У дверей он ненадолго задержался, одевая плащ. Взяв мою руку, он сказал:
-- Почему у Вас такая холодная рука? Вам холодно в сердце? Поверьте, мне -- это пройдет. Наш народ очень доброжелательный и хороший. Он помогает не только евреям, но и другим, кто хочет остаться жить в Канаде. То что случилось с Вами в этом виновата невоспитанная канадская молодежь. Это пропаганда внушает им что все русское плохое и они не отделяют политику от искусства. С канадской молодежью надо работать. Я приехал сюда из России с родителями еще ребенком и я воспитан в другом духе. Мои родители прививают мне другие ценности, и я буду воспитывать своих детей совсем иначе.

Дальнейшие подробности не стоят описаний. А в нескольких словах:
От мамаши «жениха» был получен конверт с чеком на двойную оплату, как потребовал Альберт. Кроме этого было письмо, где виновница писала, что приносит большие извинения за задержку, но у нее есть оправдание:
В тот вечер, когда они с мужем возвращались после свадьбы, в машине у мужа случился сердечный приступ, но он, успев затормозить машину, тут же скончался.
В связи с этим она, убитая горем, не могла мне написать и заплатить, поэтому просит у меня прощение за все, что случилось, и она надеется, что мы останемся друзьями.

Я ей не ответила на письмо, но с Альбертом мы действительно остались друзьями. Слава Богу мне не приходилось обращаться к нему по официальным вопросам, но иногда мы встречались в доме у его родителей - абсолютно очаровательных людей, прекрасно говорящих по-русски и, любящих все русское.

Фаина Благодарова
(США, Флорида)

Книги Фаины Благодаровой можно увидеть здесь  www.lulu.com


Ответы, комментарии, вопросы направляйте по адресу  lana@russianwomanjournal.com

 

 

Отзывы и комментарии направляйте на адрес редакции

Опубликовано в женском журнале Russian Woman Journal  www.russianwomanjournal.com -  15 Июня 2009

Рубрика: Женский Клуб

 

<<{{ предыдущий                                                                                                                                     следующий }}>>

 

Все статьи о женской психологии и психологии отношений  

Все рассказы о путешествиях по странам

 

Уважаемые Гости Журнала!

Присылайте свои письма, истории, отзывы, вопросы, советы, откровения и пожелания по адресу  lana@russianwomanjournal.com

Все рубрики журнала:

Главная

 


1000 нужных ссылок | Site map | Legal Disclaimer | Для авторов